Книга Счастье для Хулигана, страница 164 – Настя Мирная

При этой мысли губы сами растягиваются в улыбке. Все неприятные размышления кажутся мелочами и глупостями в сравнении с сегодняшними событиями. Желание Дикарки завести семью — вот что имеет значение, а остальное пыль. Заряженный позитивом, заползаю под тонкое покрывало, обнимая любимую. Судя по ровному дыханию и размеренному биению сердца, колотящему мне в грудь, она крепко спит. Ещё бы. Уверен, что и прошлую ночь она провела без сна. Конечно, это же Ди. Если не накрутит себя по-максимуму, жить спокойно не сможет. А вообще, последняя её накрутка мне нравится. Очень.

Какой-то несчастный месяц, и я назову её своей женой. Надену на палец ещё одно кольцо. В моём паспорте будет стоять её имя. А в её — моё. Спустя годы одиночества и тоски я, наконец, официально обрету своё синеокое счастье.

Я никогда не поступался своими принципами, но для неё готов пойти на любые уступки

— Ох, нихрена ж себе. Вы уже встали или ещё не ложились? — выбиваю слегка потеряно, выйдя утром на кухню и заметив там распивающих кофе близнецов.

Оба ухмыляются и растягивают мою неизвестность. Растираю зудящие глаза. Как же, сука, спать хочется. Пусть и отключился я за считанные секунды, но это не значит, что нескольких часов достаточно для полноценного отдыха. Дианку будить пока не стал, давая ещё немного поспать. Да и мельтешить меньше будет, пока я готовлю завтрак. Сегодня, мать их, на целую толпу. Бутербродами перебьются.

— А ты чего такой помятый? — сечёт Никитос.

— А каким я должен быть, когда сплю максимум по шесть часов? — толкаю резковато, вытягивая из холодильника продукты, и молча кладу их перед друзьями. — Ваш завтрак. Будет. Когда приготовите. — ухмыляюсь довольно.

А следом и охреневаю, когда эти окутанные материнской заботой лбы принимаются за готовку.

— Ты же не думал, что мы нихрена не умеем? — ржёт Максометр, обжаривая на сковороде хлеб. — Меня Маринка с этой готовкой запарила. Сказала, что из принципа готовить не будет, и мы оба умрём с голоду.

— А как же доставка? — вспоминаю давнишнее заявление друга, что он будет жить, питаясь едой из кафех и магазинов.

— А эта ведьма рыжая, которая его жена, куда-то сныкала карту. — разрываясь ржачем, вставляет Ник.

— Я посмотрю на тебя, когда Светка заявит, что будет есть только солёные огурцы, и тебе придётся самому себе пищу добывать.

Новая волна угара заполняет кухню, когда Никита кривит лицо в гримасе смертника.

— Вы чего ржёте, как кони? — бурчит Ди, входя в комнату.

У меня же внутри поднимается ураган, обрывает все линии электропередач и разливает котлы с атомным теплом. Смотрю на неё, такую растрёпанную и взъерошенную, домашнюю, заспанную, и мотор то озверело по рёберному каркасу ебашит, то вообще на хрен замирает, выдавая лишь короткие, неуловимые вибрации. Я вижу её в таком виде далеко не в первый раз, даже после нашего воссоединения, но словно в первый. Никак не могу привыкнуть к тому, что так будет начинаться каждое утро. Ну, не считая близнецов, конечно. Они здесь совсем лишние. Впрочем, это не мешает мне пройти мимо друзей и прямо у них на глазах с горячей жаждой припасть к любимым губам, одновременно сжав Диану в крепких объятиях.

— Доброе утро, Котёнок. — бомблю ежедневное утреннее приветствие, заведённое годы назад.