Книга Счастье для Хулигана, страница 2 – Настя Мирная

Выжить в одиночку, без родных и друзей, в чужом, незнакомом городе было куда сложнее, но ведь я смогла. Преодолела все препятствия и трудности. Поступила в университет. Каждую сессию закрывала на ура.

А что оставалось делать? Учиться и бродить по улицам. Я много гуляла в Москве. Посетила все музеи, соборы, значимые и памятные места, монументы. Тогда отстранённо всё это воспринимала. Всё время возвращалась мыслями в Питер. Сравнивала ощущения и впечатления. Когда не с кем разделить восторги, то они не такие яркие.

Возвращалась домой, делала себе чай или кофе и просто часами сидела на подоконнике, почти не замечая происходящего за окном. Каждый раз обещала себе, что больше никуда не поеду, но потом всё равно пинками вынуждала себя отправиться в очередной пункт из составленного ранее списка. Надо было учиться жить заново, а в четырёх стенах, в которых я запирала себя, жизнью и не пахло. Было бесконечно трудно, но я давно научилась справляться с любыми трудностями. И в этот раз смогла.

В какой-то момент поймала себя на том, что увлечённо слушаю экскурсовода, впитывая в себя потолочную и настенную роспись и историю древнего храма. В тот же день ощутила, что давление в груди начало слабнуть. Нет, оно до сих пор не отступило окончательно. В некоторые ночи становится хуже в пустой тёмной спальне. Не только спать не выходит, но даже дыхание спирает, а сердце с каждым глухим ударом разносит тупую боль по венам.

В такие ночи я прижимаю ладони к груди, стараясь унять боль за рёбрами и сдержать сердечную мышцу, которой становится слишком тесно в костяной клетке. Я задыхаюсь и захлёбываюсь воздухом.

Беспричинные панические атаки — отличный пункт в резюме для того, кто учит других с ними справляться.

Как только выходит снова втянуть кислород и унять панику, подтягиваю колени к груди, оборачиваю руками, опускаю голову на них и смотрю в одну точку до самого утра, позволяя опасному скоплению воспоминаний раз за разом атаковать мой мозг. А вместе с первыми проблесками света снова запираю их в дальнем уголке сознания и живу дальше.

Я больше не плачу. Совсем. Как бы хреново всё ни было, не проливаю ни единой слезинки. Скриплю зубами, сыплю матами, разбиваю кулаки об стены… Делаю что угодно, но только не плачу. В последний раз слёзы покидали мои глаза, когда писала записки перед побегом из родного города. Оттуда сбежала так далеко, как только смогла, но от воспоминаний не скроешься.

Иногда мне кажется, что я вижу Северова на улице. Иногда так явственно чувствую аромат чёрного перца и моря. Иногда чётко слышу его голос и смех. Нет, всё это иллюзия, и я это понимаю, но в те секунды я позволяю себе ей поддаться. Всего на несколько мгновений раствориться в мечтах, что последние три года моей жизни просто затянувшийся ночной кошмар, а как только открою глаза, то увижу улыбку на чувственных губах, крепче прижмусь к твёрдому телу и позволю ему просто успокаивать все мои страхи какими-нибудь нежными глупостями и ласковыми касаниями. Но каждый раз, подняв ресницы, возвращаюсь в реальным мир. Вздыхаю и иду дальше. Вперёд. Всегда вперёд, без оглядки на прошлое. Если хоть раз обернусь, то потеряю всю решимость жить.

Я так и не узнала, что с ним случилось. Когда спустя три месяца всё же решилась позвонить Андрею, он сказал, что знает, что произошло на самом деле. Тогда я только спросила, жив ли Егор, а когда получила подтверждение, поняла, что не хочу ничего больше знать. А смысл? Это означало, что человек, которому я отдала себя без остатка, предал меня.