Книга Счастье для Хулигана, страница 58 – Настя Мирная

— Тогда на кой хер вернулась? Зачем запрыгнула на меня? Ты же, блядь, не под кайфом! Понимала, что делала! — выбивает ором, лупя кулаком по стене рядом с моей головой.

— Потому что не смогла уйти! Потому что помню! Потому что, мать твою, хотела вспомнить, какого это быть с тобой!

Слёзы катятся потоками по щекам. Кислород не добирается до лёгких. Я задыхаюсь. Прикрываю голую грудь остатками платья, унизительно рыдая и всхлипывая, но глаз от него не отвожу.

— Тогда почему несёшь этот бред про просто секс?! — рявкает в бешенстве.

С размаху запускаю ему вторую пощёчину.

— Потому что так и есть! Возвращаться было ошибкой! Я не хочу быть с тобой! Я боюсь… Я боюсь верить тебе! — вскрывая правду, бросаюсь на него. — Этого больше никогда не повторится!

Сыплю ударами. Луплю его кулаками и ладонями. Царапаю. Кусаю, когда заламывает руки.

— Истерику утихомирь, блядь! — гаркает, проворачивая меня спиной к себе и лишая возможности двигаться.

— Отпусти меня! Пусти! Дай уйти и не приближайся! Скотина! Ненавижу! — не затыкаясь, бью пяткой по его ноге, в мясо раздирая и без того разбитые руки. — Не приближайся ко мне! Я не хочу опять обжигаться! Я никогда не буду с тобой! Никогда, Северов! Не с человеком, который разбил мне сердце!

— Психованная дура! — воет, прокручивая меня лицом к себе, и с бешенством вгрызается в мой рот, перекрывая поток обиды и боли, которую я выплёскиваю в истерических рыданиях и криках. — Моя, идиотка! Ты, блядь, моя! — рычит, вжимаясь лбом в переносицу.

— Нет! Никогда! Не прикасайся! Ненавижу!

Я кусаю. Он кусает. Я царапаюсь. Он до треска сдавливает моё тело. Я захлёбываюсь слезами. Он давится отчаянным воем. Мы делаем друг другу больно и физически, и душевно, только чтобы чем-то забить пустоту. Мы целуемся с отчаянием и ненавистью. С яростью и злостью. С болью и тоской.

— Отпусти меня. — хриплю сорванным от криков голосом.

— Чёрта с два, Дикарка. — бросает убито.

Подхватывает меня на руки и несёт в спальню, продолжая целовать. Всю ночь. Между яростными толчками члена в моё тело. Между криками удовольствия. Между болезненными словами. Между злобными оскорблениями. Между заверениями, что никогда снова не буду принадлежать ему. Между нежными касаниями. Между тихими нашёптываниями. Между попытками утолить нужду друг в друге и забить зияющие дыры в грудных клетках.

— Прости меня, Котёнок. — шепчет, как только удаётся немного отдышаться от очередного оргазма. — За слова. За боль. За то, что не дал тебе выбора.

Провожу дрожащей рукой по мокрым русым волосам.

— Я тебя ненавижу. — шелещу, подтягивая его голову вверх и целуя.

— Бред.

— А ты меня?

— А я тебя аномально.

Как не любить, если каждой клеточкой я хочу быть с ним?

Как только дыхание Северова выравнивается, а глубокая складка на лбу разглаживается, осторожно снимаю со своей груди его руку и переворачиваюсь на бок. Закусив губы, закрываю глаза. Приподнимаюсь на локтях, всматриваясь в лицо человека, заменившего мне кислород.

Говорят, что утро вечера мудренее. Сомневаюсь, что я поумнела. Сначала вернулась и набросилась на него, потом наговорила такого, за что до сих пор стыдно.

Не могу любить никого? Именно так. Никого, кроме Егора. Я и раньше знала, что с другими ничего не получится, а после этой сумасшедшей ночи только закрепилась в своём мнении. Но как держать дистанцию? Мне так страшно снова довериться ему.