Книга Она - моё табу, страница 150 – Настя Мирная

Говорят, что если блюдо пересолено, то человек влюблён. Либо у Царёвой эта примета работает на перце, либо она меня так сильно ненавидит, что решила спалить изнутри.

— Невкусно? — хмурит лоб, глядя на моё красное лицо.

Не умею я врать. Да и не особо хочу это делать. Коротко качнув головой, растягиваю губы.

— Остро. Очень. Если бы не килограмм перца, что ты туда добавила, было бы охуенно. — толкаю искренне.

Но Кристинка даже не старается улыбнуться. Кажется, что ещё сильнее затухает и мрачнеет. И опять молчит. В том же безмолвии поднимается и буквально выдёргивает у меня из-под носа тарелку. Пока ошарашено моргаю, выливает в раковину. Подрываюсь и тяжёлым шагом сокращаю расстояние. Кристина так и замирает над раковиной. Дёргается, когда кладу ладони на талию и с силой сдавливаю.

— Я вообще-то не доел. — рычу мягко и тихо, склонившись к её шее и вдыхая запах своей девушки.

— Не хочу тебя травить. — бесцветно отзывается, даже не удостоив меня взглядом.

Кажется, что после нашего скандала ушёл весь запал, оставив за собой лишь сожаление, тоску и печаль. Я впервые вижу Фурию, не выказывающую вообще никаких эмоций. Будто ходячий труп или робот.

Сильнее стискиваю пальцы на рёбрах и провожу губами по шее. Только после этого Царёва выпускает отрывистый выдох и немного расслабляется.

— Раз уж мне не суждено сегодня насладиться домашней стряпнёй, придётся тебе компенсировать. — хриплю, не отрывая рта от её кожи.

— К-как? — запинаясь, выпаливает она.

Как бы не тянуло вжаться стояком ей между ягодиц и озвучить все варианты компенсации, перебрасываю руки выше, обнимаю поверх плеч и оставляю влажный поцелуй в уголке маковых губ.

— Есть во что переодеться? Шорты или джинсы?

Вот теперь она проявляет хоть какой-то интерес. Оборачивается стремительно и выдавливает:

— Зачем?

— Узнаешь.

Меньше чем через час выхожу из проката с ключами от «Ниндзя». Уверенно перебрасываю ногу через седло и завожу мотор. Только когда вибрации от двигателя проходят по всему телу, понимаю, что скучал не только по дому, но и по той свободе, которую получаешь, рассекая пространство под громкий рёв двигателя, когда встречный ветер норовит сорвать тебя с места, но ты словно срастаешься с мотоциклом, вы становитесь одним целым.

Провожу затянутыми в перчатки руками по рулю, выкручиваю газ, проверяя технические способности арендованного байка. Крис стоит немного в стороне и слегка испуганно косится на меня. Улыбаясь во весь рот, протягиваю к ней руку и зову громко, но достаточно ласково:

— Иди ко мне. Не бойся, Манюнь, гонять не буду. — подзываю движением кисти. Но только когда Фурия подходит, отчётливо вижу страх в янтаре её глаз. Ставлю подножку и спрыгиваю с байка. Дёргаю Кристину на себя. Не рассчитав силу, в прямом смысле впечатываю, вышибая из наших лёгких кислород. — Ты боишься? — спрашиваю вкрадчиво, проведя костяшками пальцев по побледневшей щеке.

Мой укол попадает в самое сердце. Фурия резко вскидывает голову и сверкает гневом в огромных глазищах.

— Ничего я не боюсь! — прошипев это, проходит мимо меня и замирает около Ниндзя.

Сдерживая смех, но не лыбу, запрыгиваю на байк и бросаю взгляд на замявшуюся Царевишну. Пусть лучше злится. Так хоть вижу, что она живая. Сдвигаюсь немного вперёд и сухо инструктирую: