Книга Она - моё табу, страница 64 – Настя Мирная

— Манюня. — сипит Андрей, заползая на постель и притягивая меня к себе на грудь. Не сопротивляясь, кладу голову на грудину, слушая быстрые, частые, тяжёлые удары сердечной мышцы. — Я сорвался. Ты реально сводишь меня с ума. Не ожидал, что зайду так далеко, но когда увидел тебя… мокрую, голую… Пиздец… Был уверен, что если трахну тебя, смогу жить дальше. — хмыкает, словно размышляет вслух.

— Андрюша, заткнись. — толкаю шёпотом, приподнимаясь. Локтями упираюсь в грудную клетку. Мужчина морщится от боли, но только перебрасывает кисть мне на поясницу, водя кончиками пальцев по спине. — Именно из-за этого я и хотела закончить игру. Всё слишком далеко зашло. Тогда, возле части, когда ты трогал меня, мне нравилось, но сегодня — нет.

— Очень больно сделал? — морщится он, не отрывая взгляда от моего лица.

— Да. — выпаливаю, заливаясь краской.

Он скрежещет зубами, сминая полотенце в кулаке. Закрывает глаза, с бешенством гоняя кислород сквозь зубы. Давление руки на спине растёт, как и сбоящий грохот сердца. Замирая, неотрывно слежу заплывшим взглядом за сменяющимися эмоциями. Мне даже не надо видеть его глаза, чтобы понять, что с ним происходит.

— Андрюша. — зову едва слышно, проведя костяшками пальцев по скуле и щеке. Он вздрагивает и разлепляет веки. Врезаемся взглядами, и тут уже обоих передёргивает. Вдыхаю дробью и теряю эту функцию. Заплетающимся языком выбиваю: — Давай закончим эту войну. Я больше не хочу.

— Я тоже, Фурия. — сипло высекает мужчина, толкая меня вниз. Обдаёт жаром слегка хмельного дыхания висок, чем призывает крупных мурашек. Жму в пальцах китель, стараясь хоть где-то спрятать глаза. Учащённое дробное дыхание пробивает навылет. Стальные мышцы покрываются каменной коркой. — Почему никто не знает, Крис? — хрипит, всё сильнее напрягаясь.

По каждой мышце пробегает судорога. Пальцы сворачиваются. Ногти до боли врезаются в ладони.

— Я не стану говорить об этом. Особенно с тобой.

— Кто это сделал? — настаивает Андрей.

Оттолкнувшись, перекатываюсь на другой край кровати и свешиваю с неё ноги. Стискиваю полотенце на груди и иду к шкафу. Вытаскиваю оттуда Пашкину футболку и рычу:

— Отвернись.

Бросаю на парня косой взгляд и жду, пока он с тяжёлым выдохом не сядет спиной ко мне. Сбрасываю полотенце и надеваю футболку, достающую мне почти до колен. Молча выхожу из спальни и иду в ванную. Натягиваю нижнее бельё и умываюсь холодной водой. Горящие глаза не остужает, но приятно холодит. Выпрямляюсь и едва не кричу, скрещивая взгляды в отражении небольшого зеркала.

— Кто это сделал и почему ты никому не сказала? — цедит Дикий резко, сбивая фаланги в кулаки.

Выглядит он угрожающе, но это не значит, что я стану рассказывать ему историю своего позора. Глубоко вдохнув, прокручиваюсь лицом к нему, опираясь спиной на раковину. Складываю руки на груди и бросаю с металлическими нотами в сорванном от рыданий голосе:

— Тебя это не касается, Андрей. И вообще никого. Это только мои проблемы. Если бы ты так сильно меня не напугал, то и ты ничего не узнал бы. А теперь ты, как и я, унесёшь этот секрет в могилу.

— Кто, Кристина? — давит интонациями.

— Не твоё дело. — обрубаю зло, а следом ещё злее добавляю: — Ты не имеешь права задавать мне вопросы. Особенно после того, как ушёл с Танькой. Если тебе надо кого-то пожалеть, то вали к ней.