Книга Дикарка для Хулигана, страница 215 – Настя Мирная

— Чё, блядь? — гаркаю, оборачиваясь. — Ты мне будешь моё место указывать, что ли? Говорить, где мне ждать отца? Или я поссать спокойно не могу в доме, в котором на хуеву тучу лет прожил дольше тебя?

— Костя злой на тебя после того, как ты притащил в наш дом эту свою…

Оказываюсь возле неё раньше, чем успевает закончить. Сгребая за локти, дёргаю на себя. С силой вжимаюсь лбом в её переносицу. Эта кучерявая овца дёргается назад, но я до синяков сдавливаю её руки. Угрожающе сощурив глаза, шиплю:

— Как бы ты сейчас не собиралась назвать мою девушку, лучше держи свой блядский язык в своём заезженном рту. Иначе я за себя не ручаюсь. Мне похую и твоё мнение, и что там бесит папашу. Поняла меня, овца?

С неожиданной ловкостью она выкручивается из моего захвата и сечёт:

— А не боишься всё потерять? Я же могу много чего Косте рассказать.

Её угроза вызывает у меня приступ безумного смеха. Гогоча, задираю голову к потолку. Ирка смотрит на меня с шоком и растерянностью. Резко обрываю смех, вперивая взгляд прямо в её глаза.

— Не думал, что у тебя есть чувство юмора. Удивила, Ириша. Был уверен, что у тебя на это мозгов не хватит. А теперь раскати свои уши и слушай внимательно, потому что дважды я повторять не стану. — наступаю на неё, пока девка перепугано не жмётся в стену. Упираю кулаки по обе стороны от её головы, нависая над ней тенью от гильотины. — Мне от папаши нихера не надо. Наследством можешь подавиться. Надеюсь, что он ещё лет тридцать, а то и сорок проживёт, чтобы ты выносила за ним утки с мочой и горшки с дерьмом и узнала цену денег. К квартире и бэхе батя никакого отношения не имеет, а больше мне от него нихуя не надо. И не забывай, что я тоже могу кое-что рассказать. Например, как ты прыгала на меня. Как припёрлась в мою спальню. Как жалась сиськами. Как готова была раздвинуть ноги. Как просила, чтобы я выебал тебя.

Деваха задыхается от возмущения. Лицо покрывается красными пятнами, делая её невозможно уродливой. Открывает и закрывает рот, но так нихера и не произносит.

Пригрозив ей жёстким взглядом, направляюсь туда, куда собирался изначально. Моему мочевому пузырю насрать на то, что у меня тут разборки.

— И кому из нас он поверит? — трындит в спину.

От злости её голос поднимается до противного, режущего слух писка.

— А ты думаешь, мне не посрать? — высекаю через плечо. — Мне то есть куда идти. А тебе путь только в то болото, из которого Костик, — фальцетом передразниваю её голос, кривляясь, — тебя вытащил. Так что беги и докладывай.

— Я скажу, что ты меня изнасиловал! — визжит, шагая за мной.

Нет, ну насколько можно быть тупой? Её тупости вообще предел есть?

С трудом сдерживаю новую волну ржача, потому что этого мой мочевой точно не выдержит.

— Я вот не пойму… — выдав оборот вокруг своей оси, пришибаю её ледяной злостью. — Ты просто тупая или бесконечно? Это чё, блядь, месть за то, что я не всунул член в твою раздолбанную дырку? Тебе больше потрахаться не с кем, кроме моего папаши? Неужели так сильно свербит, что ты меня шантажом в койку затащить пытаешься?

— Я не с кем не… Не пытаюсь тебя… — заикается то ли на панике, то ли на эмоциях, стараясь оправдаться.

— Окей, блядь.

Предпринимаю ещё одну попытку наконец добраться до туалета. Ещё немного и я сделаю лужу прямо в холле. Вот только следующая фраза, брошенная мне в затылок, вынуждает меня забыть о первостепенной цели.