Книга Дикарка для Хулигана, страница 23 – Настя Мирная

Блядь, что же я творю? Только сейчас до меня доходит, что я понятия не имею не только о том, чего прошу, но и чего хочу. Выглядит это так, будто я предлагаю ему секс на его условиях только потому, что он не вызывает у меня отвращения. Я просто не хочу, чтобы он уходил. Мне нравится быть рядом с ним и его поцелуи.

Точнее, единственный поцелуй. Мой, вашу дивизию, первый поцелуй.

Сама не понимаю, что делаю, когда начинаю пятиться назад. Улыбка, изгибающая чувственные мужские губы, становится шире и… опаснее. Он надвигается на меня с грацией хищника. Только когда упираюсь спиной в стену, понимаю, что оказалась в ловушке, в которую сама себя и загнала. Северов вдавливает меня в неё, вжимаясь стальным телом в моё. Руками упирается по обе стороны от головы, нависая надо мной.

— В том-то и проблема, Ди. Ты сама себя не понимаешь. Ты хочешь совсем не того же, чего хочу я. Давай раскидаю по пунктам. Любовь не нужна никому из нас. Так? — киваю, тяжело сглотнув. — Хорошо. Отношения типа прогулок по парку, посиделок в кафе и поцелуев под луной нас тоже не интересуют. Так?

— Так.

— Отлично. Поехали дальше. Чего тогда ты ждёшь, если тебе это не надо? Целоваться часами? Вот это не устраивает меня, потому что поцелуи ведут к последнему варианту. Остаётся только трах. Тебя устроит, что я собью тебе целку, периодически буду наведываться, когда мне приспичит, а потом забывать о тебе до следующего раза?

— Зачем ты так говоришь? — пищу, чувствуя себя полной дурой.

— Затем, что я такой и есть. Единственные отношения, которые у меня могут быть — секс. В основном единоразовый. Есть пара постоянных любовниц, которых устраивает расклад, который я озвучил тебе. А тебя он устраивает?

Сдерживая слёзы, сжимаю зубы и с яростью отталкиваю его от себя. Размахиваюсь и опускаю ладонь на его щёку со звонким хлёстким звуком. Улыбка вмиг слетает с его красивого лица, которое тут же искажает страшная гримаса, а глаза становятся как у какого-то маньяка из фильма.

Он прикладывает ладонь к красному отпечатку, а потом вытирает пальцами кровь из разбитой губы. Внимательно смотрит на красные мазки, а затем перебрасывает взгляд на меня и шипит:

— Лучше беги, Диана.

И я бегу.

Почему она? Почему, мать вашу, она?!

Дерьмовая идея и самая большая моя ошибка за многие годы: ехать к Диане ночью, пьяным и возбуждённым.

Как только она срывается с места с тихим вскриком, шагаю за ней, наращивая скорость.

Какой-то долей мозга понимаю, что должен остановиться, но в таком состоянии моя жажда крови и желание причинить кому-то боль не поддаётся контролю.

Стоит потерять девушку из виду, перехожу на бег. Превращаясь в животное, действую исключительно на инстинктах.

Сосредоточиваюсь на слухе. В ночной тишине её шаги несутся эхом.

Как только настигаю, ловлю за предплечье, резко разворачивая на себя. Без жалости злобно впиваюсь в губы, всасываю, кусаю, давлю на её стройное и, оказывается, такое хрупкое тело, оставляя отметины от пальцев. Вбиваюсь каменным стволом в лобок, вынуждая её трястись от страха и одновременно желания. Врываюсь языком в рот, но она сжимает зубы, снова пуская мне кровь. С такой силой отшвыриваю от себя, что девчонка еле удерживается на ногах.

Опять кровь… Второй раз за пять минут она делает то, что вызывает во мне неконтролируемую ярость. Я изо всех сил стараюсь с ней бороться, но проигрываю. Сжимая кулаки, шагаю к Дикарке. Она отступает. Пугаю её. Смотрю прямо в глаза.