Книга Дикарка для Хулигана, страница 368 – Настя Мирная

— Не хочу. Давай в другой раз поговорим. У меня сегодня дел много.

Я не спрашиваю, что у неё за дела. Учёба закончилась. Работы у неё нет. Сестра просто хочет уйти от разговора.

Шагаю к ней, но она отступает. Кажется, что боится прикосновений. Замираю, но ловлю её ледяные пальцы. Данька вздрагивает и делает попытку вырвать руку. Сдавливаю сильнее, не отпуская. Чувство такое, что если выпущу — исчезнет.

— Диана, на счёт Егора…

Она скрипит зубами и вырывает руку.

— Не надо, Андрей. Я смирилась. — выбивает холодно, но я замечаю, как дрожат пальцы и губы.

Я хочу хоть что-то сделать, чтобы облегчить её боль, поэтому говорю то, что не должен был. Просто не успеваю тормознуть.

— Я говорил с дядей Димой. Егор тебя не бросал.

Она только грустно хмыкает, смотрит мне в глаза впервые за всё время со дня рождения и отсекает:

— Я знаю. Он умер. А теперь мне пора.

Её заявление меня парализует. В ступоре смотрю, как младшая сестрёнка выезжает со двора, а сам, сука, даже вдохнуть не могу. Лёгкие просто не раскрываются. Она сказала это так спокойно, будто не только уверена в этом, но и так просто смирилась. Я то знаю, что это не так. Сейчас в ней перегорают последние искры, и скоро Диана потухнет навсегда. Если и не покончит с собой, то как минимум потеряет интерес к жизни. Это страшнее смерти.

Как только на лестнице появляется папа, становлюсь перед ним, перекрывая проход.

— Доброе утро, сын. — как ни в чём не бывало здоровается. — Пройти можно?

Складываю руки на груди, всю решимость добиться от него ответов во взгляд и интонации вкладываю.

— Я говорил с Даней. Она думает, что Егор мёртв. Это так?

Отец делает попытку меня обойти, чтобы избежать разговора, который, по его мнению, является пустым и бессмысленным, но я сдвигаюсь вместе с ним.

— Андрей, хватит этого детского сада.

— Согласен, папа. Хватит. — скрежещу челюстями, не намереваясь сдаваться. — Просто скажи мне правду. Я знаю, что ты молчишь, потому что думаешь, что так будет лучше для Дианы, но нет. Ей не лучше, пап. Тебе она не верит. Или ты ждёшь, пока она перестанет ждать и надеяться? Ты хоть представляешь, что с ней будет, когда она потеряет надежду и смысл жить?

Отца передёргивает. Он перестаёт пытаться дойти до кухни. Прикрывает глаза и рвано вдыхает.

— Андрей, я могу сказать ей, что Егор погиб. Думаешь, так будет лучше?

Не зная, что ему ответить, тупо сдвигаюсь в сторону. У самого, сука, глаза жжёт солью от боли за младшую любимую сестрёнку.

Неужели это правда? Он погиб? Станет ли ей легче, если она получит подтверждение своим словам? Нет. Но и продолжать жить в неизвестности тоже не вариант. Папа надеялся заявлением, что Гора её оставил, добиться от Даньки ненависти, но она просто не поверила в это. Видимо, не зря. Но как я могу забрать у неё последнюю надежду?

— Не могу. Не могу, блядь. — толкаю губами почти беззвучно.

Следующие пару дней веду себя почти как Даня. Почти не ем и крайне мало говорю с кем-либо. Всё думаю, как преподнести ей, что её любимого человека больше нет в живых, но ничего путного в голову не приходит. Всерьёз задумываюсь притащить её домой и запереть в комнате, чтобы быть уверенным, что она ничего с собой не сделает, когда узнает правду.

— Андрюха. — кладёт ладонь на плечо Тим. — Есть разговор.