Книга Моя идеальная, страница 131 – Настя Мирная

— Ты чего, Тём? — шепчет, когда без слов прижимаю с себе.

В груди такая дробилка, что дышать становится тяжело. Её губы и подбородок блестят от склизкой влаги. На щеках неизменный румянец стеснения. Глаза горят так ярко, что выжигают последние страхи в моей тёмной душе. Она такая охуенная, что я просто не могу не поцеловать её в этот момент. Такими эмоциями топит, что дыхание вырывается из груди тихими стонами.

— Люблю тебя, родная.

Я готов повторять эти слова каждую секунду своей жизни, потому что это, мать вашу, самая очевидная истина и желанная правда. Я живу этим чувством. Я им горю. И в нём же захлёбываюсь.

— Тёмочка… любимый. — шепчет, проходясь ногтями по плечам.

Сжимаю ягодицы и тащу вверх, пока не обхватывает ногами мои бёдра. Прижимаю к стене и вхожу одним длинным толчком до упора. Ноющие яйца со звонким шлепком ударяются об её задницу. Оба стонем и рычим одновременно. Из Настиных лёгких будто весь воздух вылетает. Зависаем в этом положении, заново привыкая к чувству полного единения. Её пальцы скребут затылок. Пятки вжимаются в мою спину. Грудь тяжело поднимается и с хрипами опадает.

Она нереально горячая. Невыносимо тесная. Одуряюще сладкая. Бесконечно любимая. Подаюсь назад и тут же возвращаюсь. Я не трахаю её, как ни хотел бы делать именно это, а занимаюсь со своей девочкой любовью. Медленные движения. Затяжные толчки. Звенящие стоны.

— Охуенная… Охуенная… — долблю своими грязными мыслями, забивая не только влагалище членом, но и её рот — языком.

Прорываюсь в её душу. Влетаю в её сердце и цепляюсь там так же крепко, как она вцепилась в моё.

— Быстрее… Тёма… быстрее… — сипит, сильнее вжимая пятки.

— А как же "займись со мной любовью"? — смеюсь, прекращая движения.

— А может, просто трахнешь меня? — отбивает, сжимая зубы, но всё равно улыбается и да, блядь, заливается краской.

— Тащусь, когда ты такая.

Впрочем, другого приглашения мне и не надо. Вынимаю член и грубо врываюсь обратно. Я делаю то, чего она хочет. То, о чём просит. Я трахаю её дико, жёстко, необузданно.

— Отпусти, малыш. — хриплю, замирая.

— Что? — шелестит срывающимся шёпотом. В глазах туман.

— Ноги разожми. Хочу тебя по-другому.

Любимая подчиняется и опускает дрожащие ноги на плитку. Слабо покачивается и цепляется за меня.

Прижимаю к себе, не позволяя упасть. Новый поцелуй — огненная вспышка. Разворачиваю спиной к себе и прижимаю грудью к стеклу душевой кабины. Вбиваюсь затяжным рывком, разбиваясь громкими стонами. Накрываю её руки и сплетаю наши пальцы. Вдалбливаюсь в желанные глубины, как одичалый.

Кусаю за шею и сразу зализываю укус. Накрываю её лобок и сжимаю клитор. Это наше сумасшествие и мы без сопротивления растворяемся в нём. Ещё несколько размашистых толчков и любимая кончает.

— Артёёём! — растягивает в крике удовольствия моё имя.

Блядь, это лучшая музыка для моих ушей. Стенки влагалища пульсируют и сжимают вздыбленную плоть. С натягом делаю ещё несколько глубоких толчков и выдёргиваю член, заливая спермой идеальное тело своей девочки.

Вплотную вжимаюсь в её спину и задницу, с трудом удерживая расслабленное тело, и хриплю ей в ухо:

— Люблю тебя, Настя. Больше всех на свете люблю. Знаешь, малыш? Мой мир — это ты.

— А ты, Тёмочка, — высекает сиплым шёпотом, — моя вселенная. Вселенная для одного человека.