Книга Моя идеальная, страница 196 – Настя Мирная

Почему? Почему он не продолжает меня мучать? Почему просто гладит и что-то шепчет?

Затихаю, поднимая ресницы, и встречаюсь с бирюзовыми глазами.

Осознаю, что всё это время сражалась с воспоминаниями, с которыми невозможно справиться. Их нельзя победить. Их нельзя уничтожить. Мне придётся научиться с ними жить. Вот только я не знаю как.

— Артём. — сиплю дрожащим голосом.

Это не Кирилл.

Господи… Как я могла не заметить разницы? Почему вернулась в ту ужасную ночь, стоило только увидеть кровь на своих ладонях?

Поднимаю тяжёлые руки и провожу пальцами по скулам и губам. Царапаюсь о щетину. Накрываю щёки ладонями и с такой силой сжимаю, что сломанное запястье и пальцы простреливает болью по всем нервным окончаниям.

— Тёма… Тёма… Тёмочка… Тёма… — шепчу и сама тянусь к нему.

Как я могла подумать, что это кто-то другой? Северов совсем не похож на Должанского не только внешне, но и по ощущениям. У него другой запах, вкус, дыхание, кожа, касания. Сердце рядом с ним бьётся иначе.

Прижимаюсь к губам, цепляясь в его волосы. Толкаюсь языком внутрь.

Он нужен мне. Сейчас нужен. Всегда нужен.

Северов не отвечает на мой поцелуй.

Почему? Почему он ничего не делает? Почему просто позволяет мне сходить с ума?

— Тёма? — заглядываю в потемневшие глаза. Боль. Страх. Отчаяние. Всё там. — Извини, любимый.

Просить прощения — всё, что мне остаётся. Я не знаю, что сказать и как объяснить свою паническую атаку.

Я не хочу больше видеть в его глазах эти эмоции. Хочу, чтобы всё было как раньше. До того самого дня Х.

Руки на шею в замок. Пальцы в волосы пробежками. Дыхание в губы рывками. Сердце ударами со сбоями. Слёзы из глаз без остановки.

Блядь. Блядь! Блядь!!! Как я могла поддаться этой панике и сделать любимому человеку ещё больнее?

Он приехал сюда за мной. И пусть я не знала всей истории до сегодняшнего дня, всё же понимала, насколько тяжёлым было для него это решение возвращаться туда, где ты едва не умер. Где над тобой столько лет измывались. Но он всё равно здесь. Столкнулся лоб в лоб с человеком, который на протяжении восемнадцати лет избивал его. Он нырнул в свой собственный Ад ради меня, а я отталкиваю его. Не только физически, но и душевно.

— Прости, родной. Прости. Прости меня, Артём. Прости. — шелещу, покрывая рваными поцелуями его лицо.

Север только сильнее сжимает моё тело и, закрыв глаза, тяжело дышит.

— Что он сделал с тобой, Насть? — хрипит, не поднимая век.

Не отвечаю. Не хочу рассказывать. Не хочу вспоминать. Сложно. Больно. Страшно. В ту ночь я должна была умереть. Но боялась я не этого. Я боялась, что не смогу сдержать своё слово и оставлю своего любимого. Я не могла себе этого позволить. Я обещала, что всегда буду рядом.

— Он изнасиловал тебя? — вырывается задушенный всхлип из его груди. — Ответь, Настя.

Значит, Тёма всё это время думал, что…

Блядь, через какой же Ад ему пришлось пройти? Как он справился со всем этим? Если когда он потерял память, то я могла хотя бы зацепиться за то, что он жив. А у моего любимого человека не было такой возможности.

В нейронных сетях воскресает странный сон, когда он сидел на краю постели с дулом у виска.

Меня не просто передёргивает от этого видения, а физически дрожью пробивает. Трясёт так, что приходится сжимать челюсти, чтобы зубы не клацали друг об друга.