Книга (Не)идеальная девочка, страница 116 – Настя Мирная

Существовать. Единственное, что мне остаётся.

Молча киваю и со всем соглашаюсь.

Да, я отвратительно поступила. Да, я понимаю свою ошибку. Да, виновата, что папе плохо. Да, урок усвоила. Да, с "тем ублюдком" порву. Нет, Кирилл ничего не узнает. Да, этот ресторан подойдёт для банкета. Нет, никаких больше глупостей.

К еде снова не прикасаюсь. Когда "спускают поводок", иду на улицу. В спальне находиться больше не могу. Слишком много воспоминаний.

"— Ну, подумаешь, поцелуй.

— Мы не целовались.

— Ну и зря. Лучше бы поцеловались".

Обхожу дом, чтобы не маячить под окнами.

"— Спишь?

— Нет. Соскучился?)

— Пиздец как! Думал, проще будет, да хуй-то там!

— Я тоже скучаю, Артём. Старалась уснуть, но не выходит.

— Мне тоже. Как прожить эти пару часов?

— А вот так…"

Теперь я даже не знаю, как прожить эту минуту. Это мгновение.

Тяжело оседаю по стене и, прижимаясь спиной, подтягиваю колени к груди. Утыкаюсь в них лицом и позволяю кому вырваться наружу в горьких рыданиях. Бракованное сердце пробивает кости, вырываясь из трясущейся от всхлипов грудной клетки. Как же мне хочется отпустить его туда, куда оно так рвётся. К нему.

"— А ты чего сама хочешь, Насть?

— Его хочу. Артёма Северова".

— Хочу к тебе, Тёма. Обнять хочу. И чтобы в ответ обнимал до хруста костей. До разрыва селезёнки. До последнего вдоха. Я люблю тебя. Люблю. Люблю тебя, Артём. — сиплю, закрывая лицо ладонями. — Мне больно. Мне так больно. Не могу больше. Не смогу выдержать. Ты нужен мне, Тёма. Как воздух нужен. Как вода в пустыне. Как единственный источник жизни. Я люблю… Люблю тебя. Я так сильно тебя люблю. Как мне без тебя жить?

Когда рыдания стихают, тупо дышу. Ни на что другое я больше не способна. Солнце прячется за горизонтом, а я не могу даже встать на ноги.

— Вот ты где! — появляется из-за угла встревоженная мама. — Ты чего здесь сидишь? Скоро уже Кирилл приедет. Ты плачешь? — заглядывает в изрезанное слезами и высушенное солью лицо. — Что случилось, Настя? Почему слёзы?

— Я люблю его, мам. — хрипло отзываюсь и опять заливаюсь слезами, роняя голову на колени.

— Кого его, Настя?

— А разве это имеет значение? Если скажу, то вы отпустите меня?! — срываюсь на вопли.

Слишком больно.

— Ты о том парне? Ну что за глупости, дочка? Ну какая любовь?

— Та, которую ни ты, ни отец никогда не поймёте и не примите! — ору, давясь вязкими словами.

— Так, всё, прекращай истерику! Вставай и приводи себя в порядок! Откуда эти глупости?! — взрывается с силой поднимая меня с земли, и тащит в дом.

Я должна существовать. Должна!

* * *

Даже не стараюсь выглядеть достойно, когда является Должанский. Вытираю слёзы и умываю лицо. Не переодеваюсь и не причёсываюсь.

Плевать. Для простого существования и этого уже много.

Спускаюсь в гостиную одновременно с входящим в дверь Кириллом. Ничего не чувствую. Совсем.

— Привет, Настя. Ты чего так выглядишь? Что с тобой? — разглядывает опухшее лицо, а потом прижимается к губам.

Стирает с них последний поцелуй Артёма.

Не позволю.

Упираюсь в грудину ладонями и с силой отталкиваю от себя.

— Что ты делаешь? — шипит ошарашенно.

— Не видишь, что мне плохо, что ли?! — брякаю зло.

— Настя второй день себя плохо чувствует. — входит мама.

А я снова не понимаю, что чувствую сейчас: благодарность, что остановила это, или злость, что не позволила покончить с этим раз и навсегда? Сейчас я готова была высказать жениху всё, что накопилось. Внутри всё на разрыв.