Книга (Не)идеальная девочка, страница 66 – Настя Мирная

— Ну и сволочь же ты, Северов! — смеясь, бью его ладонями по груди, пока он не перехватывает мои запястья, сжимая их за спиной одной рукой.

Костяшками второй проводит по моим скулам, щеке, носу, губам, подбородку.

Смех тут же стихает, сменяясь рваными вдохами и сиплыми выдохами. Глаза парня темнеют, становясь почти чёрными. Когда он так смотрит, сердце замирает в груди, показывая на экране ровную линию и затяжной писк.

— Я никогда никого сюда не привозил. Это моё место. Только моё. Обычно я приезжаю сюда, когда совсем хреново становится. Но сейчас хочу, чтобы здесь было что-то хорошее и светлое. Кто-то, кто сохранит тёплые воспоминания вместе со мной. Вместе, маленькая, не просто слово. Это моё обещание. Нет больше других. Никогда не будет. Только ты, малыш, и никого кроме.

— Значит, ты ни с кем не будешь спать, пока я не буду готова? — набравшись смелости, выталкиваю слова из сдавившего спазмом горла.

— Сухой паёк, Насть. Грёбанная диета. — этот тихий смех с лёгкой хрипотцой отзывается вибрациями в моём теле, разжигая уже знакомый пожар.

— Значит, никакой больше Волчинской и прочих? — кошу на него подозрительный взгляд.

— Ревнуешь? — спрашивает тихо.

— Ревную. — отбиваю честно. — Поэтому и пила вчера. Не могла видеть вас вместе. Когда увидела, чем вы занимаетесь, то…

— Ничем мы не занимались. Не дошло.

— Почему? — шепчу, опуская глаза.

— Потому что я не захотел. Увидел, как одна маленькая зеленоглазая ведьма танцует, и всё желание пропало. Потому что только тебя хочу и похуй на остальных.

— Тём…

— Что?

— И я тебя по уши.

— Значит, двусторонне?

— Двусторонне.

Живу каждую минуту с тобой. Каждую секунду без — умираю.

— Это самая вкусная пицца в моей жизни! — смеюсь, откусывая очередной кусочек и делая маленький глоток пива. — Пусть и холодная.

Да, Северов всё же уговорил меня попробовать хмельной напиток. Сначала хотела выплюнуть горькую жидкость, а потом мне даже понравилось. Мы уже больше часа растягиваем поллитровые бутылки и пиццу с курицей и грибами. Я пью медленно, потому что не привыкла к алкоголю и боюсь напиться. А Артём, потому что я попросила его не садится выпившим за руль.

— И чем же она лучше остальных? — со смешком задаёт вопрос.

— Во-первых: я обожаю грибы. Во-вторых: ненавижу лук и болгарский перец. Как ты узнал?

— А я и не знал. — тянет загадочно. — Грибы и сам люблю. Перец нет. А лук… Нам с тобой ещё целоваться вообще-то.

— Ну точно, невыносимый. — рычу, не сдерживая счастливой улыбки.

Вот от чего, а от его поцелуев я точно не откажусь. Они, бесспорно, занимают первое место в списке моих предпочтений.

— Замёрзла? — становясь серьёзным, спрашивает парень.

— Согреешь? — снова растягиваю рот в улыбке.

— Ещё бы… — сипит в ответ. Но вместо ожидаемых объятий встаёт и тянет мне руку. — Потанцуем?

— Здесь? — спрашиваю, ошарашенно глядя по сторонам.

— А чем здесь плохо? Только ты, я и звёздное небо. Что ещё надо?

Ничего не отвечая, вкладываю свою ладонь в его, позволяя помочь мне подняться с покрывала. Артём тут же притягивает к себе и, обхватив руками, целует.

Сразу забываю обо всём, стоит только его губам завладеть моими. Его хмельное дыхание пьянит похлеще любого алкоголя. Мы целуемся долго. Очень долго. То осторожно касаясь друг друга, то в яростном танце сплетая языки. Губы начинают сладко ныть. Тело наливается свинцом, а кости превращаются в вату.