Книга Не твоя игрушка, страница 63 – Лера Титова

Мы сцепились. Это была не спортивная драка — грязная, уличная, без правил. Я бил его в живот, он меня — в скулу. У меня лязгнули зубы, во рту появился вкус крови. Я сплюнул и бросился снова. Мы катались по асфальту, опрокинули какую-то урну. Диман что-то кричал, но не вмешивался.

Я ударил его в нос. Хрустнуло. Кровь потекла по его губам. Он ответил апперкотом в подбородок. Голова запрокинулась. Я рухнул на колено. Ринг качнулся перед глазами. Но я встал. Снова встал.

— Это всё? — спросил он.

— Нет.

Я снова бросился. Ударил в печень — он согнулся. Ударил в скулу — он отшатнулся. Но он не падал. Он держался. И в его глазах была не ярость — холодная решимость.

— Ты закончил? — спросил он.

— Нет.

Я замахнулся для последнего удара. Но он опередил. Его кулак прилетел точно в челюсть. Сильно. Жёстко. По-настоящему. Я рухнул на асфальт. Удар. Темнота.

Я очнулся через минуту. Надо мной стоял Диман.

— Живой?

— Да.

— Вставай. Воронов ушёл.

Я сел. Голова гудела. Челюсть болела. Кровь текла из разбитой губы, из рассечённой брови. Я вытер лицо. Огляделся. Его уже не было. Только «Мерседес» исчезал за поворотом.

Я проиграл. В третий раз. Может, в последний.

Я встал. Пошёл к своей тачке. Сел. Закрыл глаза.

Война была окончена. Я проиграл.

Но, может быть, в этом поражении было что-то правильное. Что-то, что должно было случиться. Чтобы я наконец понял: она не моя. И никогда не будет.

Я завёл мотор. Поехал домой. Один.

Он вернулся домой в четвёртом часу ночи.

Я не спала. Сидела на диване в гостиной, укутавшись в плед, и смотрела на дверь. Телефон молчал — он не отвечал на мои звонки уже два часа. Диман написал короткое: «Всё нормально. Он жив. Скоро будет». Я не знала, что случилось, но чувствовала — что-то плохое. Очень плохое.

Дверь открылась. Он вошёл. И я ахнула.

Разбитая бровь. Кровь на щеке, уже запёкшаяся. Синяк на скуле, расплывающийся в тёмно-фиолетовый. Разбитые костяшки. Футболка порвана на плече. Он выглядел так, будто прошёл через ад. Или сам был адом.

— Артур! — Я вскочила. — Что случилось?!

— Ничего. Всё нормально.

— Ничего?! Ты весь в крови!

— Это не моя кровь. В основном.

Я схватила его за руку. Потащила в ванную. Усадила на край ванны. Достала аптечку. Начала обрабатывать раны — молча, сосредоточенно, стараясь не расплескать то, что кипело внутри.

— Кто это был? — спросила я.

— Макс.

Я замерла. Рука с ватным тампоном зависла в воздухе.

— Что?!

— Столкнулись у клуба. Он был пьяный. Сказал, что не может забыть тебя. Сказал, что я разрушил тебя и не заслуживаю. Спросил, знаю ли я, каково это — любить тебя и потерять. Я сказал — знаю.

— И ты ударил его?

— Он первый начал.

— Артур! — Я отбросила тампон. — Ты обещал! Ты обещал, что больше никаких драк! Что ты изменился!

— Я изменился. Но он пришёл за мной. Не я за ним.

— Какая разница?! Ты сломал ему нос месяц назад! Теперь что? Челюсть? Рёбра? Вы будете калечить друг друга до бесконечности?!

Он смотрел на меня. В его глазах была та самая тьма, которую я надеялась больше никогда не увидеть. Но теперь к ней примешивалось что-то ещё. Ревность. Старая, застаревшая, гниющая.

— Он трахал тебя, — сказал он тихо. — Три месяца. Он был внутри тебя. Он слышал, как ты стонешь. Он знает, какая ты на вкус. Я думал об этом каждую ночь. Полгода. Каждую чёртову ночь.