Книга Трофей для жестокого, страница 15 – Хельга Дюран

Хотя с некоторых пор, котята меня тоже интересуют. На трусах Ульяны. А как она прильнула ко мне всем телом, испугавшись псов? Трусишка, безуспешно пытающаяся показать мне свою храбрость. Я вспомнил, как она ревела в машине, и усмехнулся. Баба, что с неё возьмёшь?

Надо о войне с чеченцами думать, а у меня все мысли на кончике члена собрались. Зацепила меня эта долбанная Ульяна, так что моя брезгливость по отношению к ней, таяла с каждым часом. Того и гляди забудусь и натяну узкую сучку по самые гланды.

Голодный я просто. Пар надо спустить и выспаться.

Охрана была на месте. Парни, возбуждённые после перестрелки с Лебедевскими, пьяные и шальные от адреналина. После таких качелей всегда хочется смачно поебаться. Уж я-то знаю! Шлюх бы им вызвать в благодарность за доблестную службу, только сегодня ночью не до потрахушек. Того и гляди Завгаевы нагрянут.

Если Ульяна не пиздит, и они с Умаром реально встречаются, он должен был уже хватиться своей бабы.

Может, Завгаевым вообще дела Лебедева до пизды? Я вот, например, сильно сомневался, что они за русскую тёлку впрягутся, но расслабляться не стоило. Что, если Умарчик влюблён в её нежную писю по самую бороду? Его папаша может и мудрый мужик, а сопляк и есть сопляк, сгоряча может хуйни наделать.

— Рус, я подкрепление вызвал на всякий, — сообщил мне начбез Кирилл, отводя меня в сторонку. — Оружия вроде хватает.

— Вроде?

— Нет, точно хватает, — поправился мужик. — Серьёзная тема намечается?

— Да ну, ты брось, — усмехнулся я. — Не ссы! У чеченцев людей мало. А по беспределу давно никто не работает. Все хотят мира и добра.

— Неспокойно мне, Руслан.

— Блять, думаешь мне спокойно? Я спать лягу на первом этаже, если что, подстрахую.

— Договорились.

— Отправь кого-нибудь часа через три Сиплого на посту сменить. Только толкового, проверенного. Нам эта девка пока нужна.

— Понял, принял, Рус. Ты бы правда поспал, выглядишь, как… Не очень, короче.

Какое там спать? Ночка будет та ещё.

Наревевшись до хрипоты, я отправилась в ванную. Сил уже не было двигаться, но после прикосновений Руслана хотелось помыться. Я очень долго пробыла в душе. Тёрла себя губкой до изнеможения, мне казалось, что от меня смердит огромным, страшным, татуированным мужиком. Особенно тщательно я мыла между ног, куда этот вонючий урод посмел засунуть свои грязные пальцы.

Я даже любимому мужчине не позволяла до себя нормально дотронуться, а этот Мирон решил, что ему всё можно? Кем он себя возомнил? Должна же на него быть какая-то управа? Он же не господь бог?

Даже если меня в скором времени выкупят папа или Умар, я хочу, чтобы Мирон поплатился за свою наглость! Чтобы ему отрубили руки по самые локти и выкололи глаза! Тогда он не сможет даже смотреть на девушек, а уж тем более их трогать! И язык ему отрезать, чтобы из его рта не вылетали всякие пошлости!

Понятное дело, что такую кару Мирону мне не по силам организовать, но мою кровожадность в отношении него, хотя бы в фантазиях, было не остановить. Придумав ещё кучу серьёзных наказаний для мужчины, я остановилась на самом реалистичном варианте — представляла, как его избивает Умар, а потом негодяй, поставленный на место благородным рыцарем, просит у меня прощения, стоя на коленях. Тогда бы я успокоилась, великодушно оставив его в живых.