Книга Трофей для жестокого, страница 42 – Хельга Дюран

— Шеф, а скоро… Ну, это… Девку можно будет?

— Нескоро! — от мысли, что эта мразь ебёт мою принцессу, мне захотелось поднос, что я держал, ему в глотку затолкать или в жопу — всё одно. — Только посмей её тронуть без разрешения! Ты меня знаешь, Сиплый!

— Да я что? Я ничего. Я…

— Дверь открой! — поторопил я его, прекрасно отдупляя, что он "что" и где "чего".

Ульяна вальяжно лежала на кровати с книгой в руках. Подняв на меня глаза, она задёргалась, чуть сменив позу на более скромную, а потом снова уткнулась в книгу.

— Здравствуй, Ульяна! — поздоровался я и пошёл к столу, чтобы поставить на него обед.

По пути отметил обстановку: платье и цветы валяются в углу, колье лежит на тумбочке. Надо бы к ней горничную отправить, а то намусорила, понимаешь ли. Никакого воспитания, сука! Если бы колье ей не понравилось, то валялось бы тоже в углу. Хм, а я вообще-то сделал ставку на цветы. Очень интересно…

— Привет, — не отрываясь от книги, буркнула девчонка.

— Садись есть, куколка!

— Я не хочу, Русланчик. Можешь позвать свою лысую псину, пусть кормит насильно, — и всё это, уткнувшись в книгу.

Та-а-ак… Что-то новенькое? Борзеет не по дням, а по часам? Надо было выпороть её ещё вчера. Сразу, пока я в запале был. Отхлестать по булкам сахарным, чтоб обкончалась и просила добавки! Впрочем, ей меня заново раскочегарить, как два пальца…

— Я пришёл поговорить о вчерашнем, — стараясь, чтобы голос звучал ровно, сообщил я.

Ульяна снова дёрнулась и её глаза испуганно забегали по странице книги. Охуеть, какой интересный детектив, раз она не может оторваться и на меня посмотреть? Я ненавидел, когда меня игнорируют, поэтому напускное безразличие Ульяны меня сразу же начало раздражать.

Я подошёл к кровати и присел рядом с ней, забрав у неё книгу, заставив её напрячься ещё сильнее.

— Я думала, наказывать пришёл? Разве нет? — подняла, наконец, глаза и посмотрела с вызовом. Ну чисто Зойка Космодемьянская в плену фашиста.

— А ты хочешь? Я могу, куколка. Всегда готов. Ты только скажи.

— Какая разница, чего я хочу, если ты всё равно сделаешь по-своему? Так что ни к чему эти разговоры. Выкладывай прямо, зачем пришёл?

— Соскучился. Или нужен повод более весомый?

— Ой, — закатила глаза Ульяна. — Сначала подстилкой чеченской обзывал, а теперь клеишься? А что без цветов сегодня? Всю романтику вчера растратил? Закончились конфеты-букеты?

Блять, какая она охуенная!

Я вспомнил вчерашнюю шлюху, что ебал полночи, и меня передёрнуло. Чистая, нежная Ульяна сейчас на фоне неё казалась девственницей.

Меня накрыло волной злости к тому, кому досталась целка этой куколки. Он получил её обманом, а Ульяна отдалась этому пидору по любви. Бороду ему вырвать мало за такое!

Бедная, наивная девочка! Нужно всё же сказать ей. Не могу наблюдать со стороны, как она восхваляет этого гандона и ждёт его, как Хатико. Пусть это будет жестоко, но пусть взрослеет сейчас.

— Принцесса… — я протянул руку к её лицу и взял её за подбородок.

Ульяна часто задышала, приоткрыв ротик, и облизнула губы, остреньким кончиком язычка. Сука, у меня встал, как по команде, разрывая ширинку к чертям! Будто и не я вовсе ночью пар спускал в блядюшнике. Представил, как этот язычок сплетается с моим языком, а потом влажно скользит по моим яйцам, и всё — шторки упали.