Книга Собственность жестокого, страница 69 – Хельга Дюран

А я буду? Я не знала, как теперь относится к этому мужчине. Он был любовником моей мамы и делал, что прикажет она. Против меня он ничего не имел, только против Руслана. Но теперь мама умерла, а Руслан всё ещё жив, но война закончилась.

— Вы знаете его? — спросил у меня охранник, когда Бугра закатили в соседнюю с Русланом операционную. — Или это человек Завгаева?

— Это человек моей матери, — ответила я.

— Я ликвидирую его, как только будет удобный момент, — хладнокровно сказал мужчина.

— Нет. Оставьте его.

— Но, Руслан Валерьевич…

— Руслан Валерьевич сейчас не может принимать такие решения! — твёрдо ответила я. — Как вас зовут?

— Сергей.

— Сейчас вы подчиняетесь мне, Сергей! Этого мужчину вы не тронете! Пока Руслан Валерьевич не придёт в себя, я решаю, что и как будет!

— Да, конечно. Простите…

Из операционной вышел врач, и я бросилась к нему, позабыв обо всех других людях в мире.

— Доктор, что с моим мужем? Всё хорошо? — с надеждой спросила я его.

Судя по утомлённому виду хирурга, операция была непростой. К тому же он прекрасно знал, кто именно лежал перед ним на столе, поэтому ответственность на нём была максимальная.

— Я сделал все, что мог, но ваш муж потерял слишком много крови. Вообще чудо, что он добрался до больницы живым с огнестрельным ранением и контузией. У него есть все шансы выжить. Организм крепкий, ещё молодой, но его состояние нестабильно. Простите…

Пару часов назад Руслан ещё заливисто хохотал надо мной, а теперь на грани жизни и смерти?

Он спас меня. Он смог меня защитить, сделав невозможное! Он не может бросить меня теперь, так и не увидев рождение своего ребёнка!

— Но шансы есть? — срывающимся голосом спросила я хирурга.

— Шансы всегда есть, — тихо ответил он, отводя глаза, будто сам в это не верил. — Сейчас всё зависит от пациента, от его воли к жизни. Нам же остаётся только молиться!

— Я могу пройти в палату к мужу? — спросила я хирурга.

Из вежливости спросила. Конечно, я могла зайти к Руслану, да я могла у него там жить, если бы захотела, и никто не смог бы мне помешать в моём стремлении быть рядом с любимым мужчиной.

— Его ещё нескоро перевезут в палату, но и тогда не советую! — строго ответил мне врач. — В вашем присутствии нет необходимости. Вы ничем ему не поможете. Будете только мешать. Я гарантирую этому пациенту достойный уход и внимание. Если будут изменения в его состоянии, я вам сообщу. Оставьте в регистратуре свои контакты.

— Хорошо, спасибо!

Врач ушёл, и я принялась расхаживать по коридору туда-сюда. Что же делать? Ехать домой, оставив Руслана одного? Вдруг он умрёт, а меня не будет рядом? А что изменится, если буду? Мама умерла на моих руках, разве от этого моя потеря стала меньше?

Я чувствовала себя измождённой, на грани нервного срыва. Мне нужно было думать в первую очередь о нашем ребёнке. Если я загоню себя без сна и отдыха, и у меня после всего этого будет выкидыш, то что я скажу Руслану, когда он очнётся? Если на жизнь Руслана я никак не могла повлиять, то ребёнка могла сохранить. Что, если я потеряю их обоих? А ведь я до сих пор не была в женской консультации.

Нужно поехать домой и отдохнуть. Прийти в себя, поесть в конце концов. Руслан вышел из игры, и всё дерьмо, что на нас свалилось, придётся разгребать мне в одиночку. Если с похоронами папы мне помогал Руслан, взяв всю организацию на себя, то с мамой так не получится. Хоронить её, Кирилла и Красавчика — моя ответственность. Больше некому.