Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 15 – Натали Лин, Наталья Ван

— С чего начнем? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри загорается тот самый огонь, который я считала потухшим навсегда. Огонь борьбы за себя.

Оля

После ухода Милы, моя квартира погружается в тишину. Она ушла, оставив после себя запах крепкого чая и ощущение хрупкой, но реальной опоры. Дом пуст. Слишком пуст. Я оглядываю еще раз нашу квартиру и понимаю, что, несмотря на ее размеры, она и рядом не стоит с тем пентхаусом, который я видела в “Атриуме”.

Руки тянутся к телефону. Я звоню Ане, чувствуя легкую тревогу за то, что она все еще не вернулась домой. Да, она девочка взрослая, но материнское сердце все равно тревожится.

— Алло? — отвечает она довольно быстро.

— Ты где пропала?

— Мам, я вечерком вернусь. Сейчас, кое-что закончим и я сразу домой! — ее голос бодр, и я чувствую легкий укол вины. Скоро эта бодрость исчезнет.

— Хорошо, родная. Никуда не торопись.

— А где папа? Он сегодня опять на работе?

Глоток. Первая ложь. Нет, не ложь. Отсрочка правды.

— Я не знаю... но думаю, что-то по работе. Увидимся дома.

Вешаю трубку и звоню Максиму. Он отвечает не сразу.

— Алло, мам? — в его голосе слышна усталость.

— Ты где? Все в порядке?

— Да, нормально. Учеба. Пары затянулись. Не переживай, вечером буду дома. Извини, что не предупредил.

— Хорошо. Не перетруждайся.

— Ага. Пока.

Я не давлю на них. Не требую, чтобы они бросили всё и рванули домой, потому что моя жизнь рухнула. У них есть свои дела и обязанности, и я должна уважать их границы. Но когда они вернутся, я буду обязана рассказать им эту суровую правду.

Им обоим предстоит пережить шок, и у меня нет права обрушивать это на них по телефону. Им нужно мое присутствие, мое спокойствие. То самое, которое сейчас держится на честном слове и адреналине.

Смотрю на время. Пора на работу. Я собираю сумку, движения резкие, точные. Ключи, кошелек, телефон. Выхожу из квартиры, не оглядываясь.

Мастерская. Мое святилище. Запах скипидара, лака и старого дерева встречает меня как старый друг. Я включаю свет, и люминесцентные лампы холодным светом выхватывают из полумрака столы, заставленные склянками, кистями, незаконченными работами. Здесь все подчинено порядку, который я сама и установила. Здесь нет места хаосу.

Готовлю рабочее место. Протираю стол, раскладываю инструменты, скальпели, тампоны, баночки с растворителем. Каждый предмет ложится на свое место. Ритуал, успокаивающий нервы.

Стук в дверь отрывает от этой мирной картины. Курьер. Привезли ту самую картину. Большая, в грубом деревянном ящике. Распаковываю ее, и сердце замирает на секунду. Это правда она.

“Портрет молодой женщины”, XVIII век.

Темный, почти черный фон, из которого проступает бледное лицо с большими, печальными глазами. Она смотрит на меня сквозь толщу времени, сквозь слои потемневшего лака и паутину кракелюр. В ее взгляде стоическое принятие своей судьбы. Когда-нибудь и я смогу смотреть на все с таким взглядом, а пока я ставлю картину на мольберт, отхожу на шаг, изучаю.

— Ну, привет, — тихо говорю я. — Теперь ты не просто моя работа. Ты начало новой меня.

Надеваю перчатки, включаю лампу. Свет падает на холст, выхватывая детали. Беру лупу. Мир сужается до размера холста. Вот участок с сильным затемнением. Вот сеть мелких трещин. Вот следы неумелой ретуши.