Книга Измена. Ты (не) узнаешь о нас, страница 27 – Наталья Ван

Его пальцы нежно касаются моего лица, смахивая непрошенные слезы. Дышу чаще, стараясь не поддаваться эмоциям, но его переполненные чувством вины глаза сводят с ума.

— Как ты там? Почему тебя сопровождают? Тебя ведь там не обижают? Как Вадим отреагировал на ваше появление? Он не понял, что Маруся — его дочь? — осыпает меня вопросами Миша с нескрываемым волнением.

— Все в порядке. Это водитель Вадима. Мне не позволили поехать самостоятельно. В его доме все считают Марусю его дочерью. Ты не представляешь, как это страшно. Вадим пока не видел ее лицо полностью. Она еще боится его и прячется в комнате, а вечером мы приехали в маске… — шмыгаю носом, тыльной стороной руки стирая слезы.

— Оль, может, вернетесь в Питер? Врачебная общага пустует без вас, — сжимая мою ладонь, Миша усаживает меня на кушетку и готовит все для того, чтобы взять кровь. — Развернутые анализы?

— Да. Мне нужны все показатели. Вадим хочет быть уверенным, что я здорова. Общага? — усмехаюсь. — Да как у тебя язык поворачивается так ее называть? Там же целые хоромы. Общага — это крохотная комнатушка с общей ванной комнатой и старенькой кухней. А то место, где жили мы, — полноценная квартира.

Тугой жгут опоясывает мою руку немного выше локтевого сустава.

— Поработай кулаком, я пока все подготовлю. Может все отменим?

Мы оба понимаем, о чем идет речь. Миша надевает перчатки, обрабатывает руки антисептиком и берет в руки небольшую пробирку для крови.

— Не получится.

— Разжимай! — острая игла протыкает вену, и теплые ручейки крови устремляются в пробирку. Почему? Я постараюсь найти выход. Тем более меня скоро поставят заведующим клиникой. Мы обязательно придумаем, как нам помочь Марусе, — пробирка меняется на пустую, и вновь тонкий ручей крови устремляется вперед. Миша снимает жгут. Его действия точно выверены. Он профессионал своего дела.

— Я не хочу, чтобы ты рисковал своей карьерой ради нас. Ты ведь знаешь, как карается злоупотребление должностными полномочиями?

— Знаю, но я не хочу видеть, как вы страдаете. Сними повязку через пять — семь минут. Зажми руку. Зачем ему вообще понадобились все показатели твоего здоровья? — спрашивает он и замолкает, догадываясь о намерениях Вадима.

— Ты ведь понимаешь, что мы не справимся без поддержки отца, а он сейчас зависит от Вадима, — ухожу от опасной темы. — Замкнутый круг, — грустно усмехаюсь я, рассматривая белоснежный бинт на моей руке.

— Может, мы еще можем что-то сделать? Хотя бы попытаться найти выход.

— Слишком поздно. Я подписала контракт. Роспись состоится завтра в десять.

— Но в новостях сказали, что вы в браке три года. Как такое возможно?

— Не имею ни малейшего понятия. Наверное, у Вадима есть четкий план действий.

— Оль…

— Прости, но нам пора прощаться.

Прикрываю глаза, сдерживая свои слёзы. В горле зарождается тугой ком.

— Мы не сможем больше видеться. Это слишком опасно. Я не знаю, что у Вадима в голове, и не хочу, чтобы он был в гневе. Это может сказаться на лечении Маруси, — шмыгаю носом.

— Он не посмеет ничего сделать, Оль. Ты ж говоришь, у вас контракт!

— Контракт? — усмехаюсь я. — Если понадобится, то он с легкостью сможет нам навредить. Не хочу накликать на себя беду. Прости. Скорее всего, это наша последняя встреча, — медленно поднимаюсь с кушетки.