Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 12 – Наталья Ван

Он прав. Ее поведение действительно странное. И это тонкая соломинка, за которую я цепляюсь.

Мои пальцы снова находят телефон. Я пролистываю контакты до “Любимой сестренки” и нажимаю “вызов”. Сердце колотится где-то в горле. Гудки кажутся бесконечными.

— Карин? — наконец, раздается ее голос. Он звучит слабо, испуганно. Искусно? — Ты… как ты, дорогая?

— Соф, — мой собственный голос кажется мне чужим. — Я получила твои сообщения. Все до единого. Я все прочитала. Это правда? — спрашиваю я, даже не надеясь на что-то иное, кроме как “конечно, это правда”.

— О, Боже…, — она делает шумный выдох. — Я не знала, как ещё тебе всё объяснить. Ты так быстро сбежала со свадьбы. Все так закрутилось. Я даже толком не объяснилась, но ты же понимаешь, что я бы не стала тебе лгать? Все, до последнего скриншота, правда. Я не хотела причинять тебе боль, честно.

— Объясни сейчас. Я готова тебя выслушать.

— Карина, он… Женя… он давно на меня смотрел, — начинает она, и её голос дрожит. — Сначала я думала, что это просто так. Взгляд и взгляд. Но потом… потом он начал ко мне приставать.

Я чувствую, как Женя замирает рядом со мной. Он сжимает кулаки, смотрит в экран так, словно готов разбить его в любой момент.

— Карин, ты же одна? Скажи, ты же не слушаешь все это рядом с ним? Он будет отрицать.

— С чего ты взяла это? Почему он должен отрицать то, что является по твоим словам, правдой?

— Потому что я испортила его планы. Я не должна была тебе говорить. Он сам хотел. Найти время и сказать.

— Ясно. Я одна. Говори, — лгу я, без капли сожаления.

— Хорошо. Сначала это были случайные прикосновения. К руке, к плечу. Как бы невзначай. Потом… всё больше. Он говорил, что я не такая, как все. Что я особенная. Его намеки стали все яростнее. Он буквально искал момент, чтобы зажать меня где-то.

Я слушаю и чувствую, как во мне растет холодное недоумение. Это… не похоже на него. На моего Женю. Он уважителен к женщинам. Слишком уважителен. Он никогда не позволил бы себе “случайных прикосновений” к сестре своей невесты и уж тем более каких-то грубых приставаний. Первые, крошечные сомнения, как ростки, пробиваются сквозь толщу боли и гнева.

— А потом…, — её голос срывается на шепот, — его действия стали активнее. Он стал настойчивее. Преследовал меня сообщениями, как ты видела. Говорил, что не может без меня. Что ты… что ты лишь помеха. Я пыталась сопротивляться, Карин, клянусь! Но он был так настойчив… И я… я испугалась. А потом… я не знаю, как это вышло… однажды я не смогла устоять… и все. Дальше ты уже знаешь.

Она замолкает, будто давая мне прочувствовать весь ужас ее положения. Жертвы. Она выставляет себя жертвой его непреодолимых чар и настойчивости.

Я смотрю на Женю. Он сидит, сжав кулаки, его лицо, как каменная маска. Но в глазах та же ярость и то же непонимание, что и у меня.

— Карина, — голос Софии снова звучит в трубке, тихий, но настойчивый. — После всего этого… после того, что он сделал… после того, что я тебе рассказала. Ты… ты же не позволишь ему остаться в твоём доме? Ты прогонишь его? Не позволишь ему встать между нами? Мы же с тобой сестры. Не будем же мы с тобой ругаться из-за какого-то мужика?

Карина

Я сбрасываю вызов. Телефон падает на диван, словно раскалённый уголь. У меня нет слов. Никаких. Но её вопрос… этот ядовитый, подобострастный шёпот.