Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 29 – Наталья Ван

— Мы разберемся. Со всем. Но сначала, нам нужно прийти в себя.

Карина

Машина едет по мокрому асфальту. Я смотрю в окно, но ничего не вижу. Руки лежат на коленях, сжатые в кулаки. Ногти впиваются в ладони. В висках стучит. Сейчас мы будем рассказывать незнакомой женщине, как моя сестра заявила, что беременна от моего мужа. Как я ей почти поверила. Как мы разваливаемся.

Рука Жени лежит на ручке КПП. Она неподвижна, пальцы сжаты. Он словно напряженная пружина.

— Жень, ты не должен…, — срывается с моих губ, хотя внутри все кричит о том, что я нуждаюсь в его поддержке.

— Карина, мы семья. Уже семья, и нам стоит решать все вопросы вместе, — его правая рука отрывается от руля, находит мою сцепленную в замок ладонь на коленях и накрывает ее сверху. — Все в порядке. Мы справимся.

Я вздрагиваю. Его рука большая, горячая, сухая. Он не сжимает. Не гладит. Просто накрывает. Как будто придавливает мою дрожь к колену, не давая ей вырваться наружу. Я пытаюсь инстинктивно выдернуть руку от этого прикосновения, от этого простого жеста, который раньше был утешением, а сейчас кажется постыдной подачкой.

Но он не отпускает. Он все еще держит. Не крепко, но твердо. Его большой палец ложится на мои костяшки, прижимает их.

— Дыши, — говорит он тихо, не глядя на меня. Его глаза прикованы к дороге, но он словно чувствует мое смятение. — Просто дыши. Мы едем поговорить. Как на совещании.

“На совещание по развалу собственной жизни”, — хочу сказать я, но слова застревают в горле.

Я просто смотрю на его руку, покрывающую мою. На выпуклые сухожилия, на знакомые родинки. Эта рука обнимала меня, гладила по волосам, держала у алтаря. И сейчас она держит меня, не давая рассыпаться в клочья прямо на пассажирском сиденье. От этого в горле встает ком, горячий и колючий. Я отворачиваюсь к окну, чтобы он не видел, как у меня дрогнули губы. Но руку не отнимаю. Позволяю ему держать. Потому что иначе я провалюсь.

Мы молчим всю дорогу. Его рука на моей — единственная точка контакта, единственное, что связывает нас в этом движущемся коконе тишины и стыда.

Через двадцать минут мы уже сидим у психолога. Ее кабинет оказывается не таким, как я представляла. Никаких кушеток и тяжёлых штор. Светло, нейтрально, пахнет не лекарствами, а кофе и древесным ароматизатором. Как хороший офис. Ольга Михайловна улыбается без лишней теплоты. Профессионально.

— Садитесь, пожалуйста. Кто хотел бы начать? — её первый вопрос повисает в воздухе, острый и холодный.

Я сжимаюсь. Женя смотрит на меня.

— Моя жена хотела прийти к вам, но так как наши проблемы выходят за рамки ее личных, то нам необходимо работать вместе, — говорит он. Просто констатация. Без упрека, но от этого моя вина будто вырастает в размерах и давит на грудную клетку.

Я беру бумажный стаканчик с водой. Руки дрожат, вода колышется, грозя пролиться. Мне нужно за них что-то держать.

— Меня зовут Карина, это мой муж Женя, — начинаю я. Голос звучит чужим, тонким. — У нас... кризис. Недавно у нас была свадьба. И в день свадьбы моя сестра заявила, что беременна от него.

Вываливаю это одним комком. Смотрю в стол, на свои колени. Куда угодно, только не на них.

— Ясно, — кивает Ольга Михайловна. Без эмоций. — И как вы оба отреагировали на это заявление?