Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 73 – Наталья Ван

Я смотрю на его профиль, пока он проверяет, плотно ли заклеена очередная коробка. И задаю вопрос, который крутится у меня на языке уже несколько дней, выжигая изнутри.

— Жень… ты не жалеешь, что твой ребенок…, — я не могу договорить. Слова застревают в горле, превращаясь в комок.

Он оборачивается. Подходит ко мне, садится рядом, берет мои холодные руки в свои теплые ладони.

— Карин, — говорит он тихо, но очень четко. — Я уже говорил, но повторю еще раз. Во-первых, это не совсем мой ребенок. Его вообще не должно было быть. Он был зачат через обман, кражу и злой умысел. Его зачатие — это акт агрессии против нас. Во-вторых, ребенок — не игрушка. Он умеет чувствовать. Он должен быть желанным и любимым. То, что произошло…, — он на секунду замирает, и я вижу, как по его лицу пробегает тень настоящей, глубокой боли, не для меня, а для той несостоявшейся жизни. — Мне безумно его жаль. Невыразимо жаль. Но, значит, такова судьба. Он не должен был появиться на свет, и так оно и вышло. Судьба, Всевышний, Вселенная… я не знаю, как это назвать. Но, по всей видимости, если кто-то не пришел в этот мир, значит, ему не суждено здесь оказаться. Еще не настал его час.

От его слов все внутри разрывается на части. Горечь, сострадание, абсурдная несправедливость всего этого. Но он, наверное, прав. Не в том смысле, что это “к лучшему”. А в том, что все приходит в свое время и тогда, когда должно. Этот ребенок был зачат во тьме, и во тьме же его путь прервался, не успев начаться. Это ужасно. Но это факт.

— Давай, — говорит он, поднимаясь и протягивая мне руку. — Собирайся. Нас уже ждут грузчики.

Я смотрю на коробки. Решение переехать было не спонтанным. Оно вызревало медленно, как тяжелая болезнь, а потом пришло как диагноз. Нам это необходимо.

Врачи Софии и наш психолог были единогласны. Нам нужно уехать. Сменить место жительства. Не сбежать, а уберечь. Уберечь себя от постоянных напоминаний, от призраков, которые бродили по этим комнатам. Уберечь в будущем и Софию, если она когда-нибудь выйдет из учреждения, от соблазна найти нас, от срыва при виде нашего благополучия.

Здесь, в этих стенах, все напоминает о пережитом ужасе. О лжи, о той записи, об участке, запахе больницы и тихом голосе медсестры, сообщающей о всей “серьезности ситуации”.

Я вкладываю свою руку в его. Она все еще слегка дрожит.

— Я готова, — шепчу я.

И это правда. Я готова к тому, чтобы сесть в машину и уехать в новый город, в пустую, незнакомую квартиру, которую мы сняли по фото. Готова начать все с чистого листа, где на стенах нет теней прошлого.

Я еще не до конца отпустила случившееся. Где-то в самом глухом подвале души все еще живет маленькая девочка, которая считает, что должна была уберечь, предвидеть, остановить. Но я уже на пути к исцелению.

И этот путь начинается не здесь. Он там, за дверью, за пределами этого города, вместе с человеком, чья рука твердо держит мою.

Четыре года спустя

Карина

Мы с Женей сидим в нашей двухкомнатной квартире в маленьком городке у моря. За окном шумит прибой, а не гул мегаполиса. Воздух пахнет солью и печеньем, которое наша трехлетняя Альбина сегодня “помогала” мне печь. Сейчас она, умотав кота Ваську в бесконечной игре, свернувшись калачиком, дремлет вместе с ним на диване в гостиной.