Книга Развод. Слишком больно чтобы забыть, страница 6 – Ольга Лукьянова

Я ни в чём жене не отказывал. Я ей даже работать позволил, насмехаясь над теми грошами, которые она называла «зарплатой», позволял ей чувствовать себя независимой, реализованной женщиной, ведь для неё это было важно.

А сам — смеялся!

Да-да, смеялся над тем, как Настя пытается делать вид, что справляется без меня, что не зависит от меня.

А Николь… Николь другая. Она умница. Она понимает, что мужчина — главный. Она благодарная, не лезет на рожон и не разочаровывает меня.

После нашей с ней поездки мы вышли из аэропорта, сели в машину, и я повёз её домой. Но чертовке мало, ей всегда меня мало. Так ластилась, прижималась, заигрывала, что я не выдержал и свернул к себе — так не терпелось оказаться с ней снова в постели.

Николь заводит меня одним только своим лукавым взглядом. Я получаю с ней ту разрядку, которую давно не получал с женой.

Я не жалею, что свернул с пути и оказался дома с любовницей в тот же час. Не жалею, что жена нас застукала.

Жалею лишь об одном… О том, что не приструнил Настю раньше; не показал, как нужно общаться с мужем; не научил жену ценить всё, что я для неё делаю.

Теперь не жалко её. Совсем.

— Милый… — шепчет Николь, и по хитрому огоньку в её глазах догадываюсь, что чертовка задумала что-то недоброе. — Егорушка, кажется, я придумала.

Она резко дергает рукав своей блузки, и тонкий шёлк с треском рвётся. На лице любовницы появляется победная улыбка.

— Доверься мне, — говорит она. — Я знаю, что делать.

Смекаю, на что намекает моя умница.

— Теперь-то твоя клуша попляшет.

Попляшет? А почему бы и нет?

Настя хотела получить развод?

Хорошо, она его получит.

Вот только после тысячу раз пожалеет.

А потом приползёт на коленях, готовая забыть и об измене, и о любовнице.

Глава 4

Анастасия

Не знаю какая боль сильнее: физическая или душевная? Но если от физической боли найдётся обезболивающее, то как заглушить душевную?

Это самое страшное, самое непростительное — позволять унижать свою женщину и, более того, ещё поспособствовать этому.

Сердце сжимает обруч боли: такой острой, парализующей, что трудно дышать.

Но я дышу.

Вопреки всему.

Принимаю правду такой, какая она есть.

Мне дико осознавать, что Егор — предатель. Мой самый любимый, самый родной и близкий человек на свете. Мужчина, в которого я влюбилась ещё студенткой с первого взгляда и прошла с ним рука об руку непростой путь.

Я всегда его поддерживала, всегда была рядом. Этой женщиной была я.

Я!

А не безмозглая и бессердечная силиконовая кукла по имени Николь, которую он так усердно защищает.

Эта сцена до сих пор у меня перед глазами.

Тяжело… Настолько тяжело, что горло сводит спазмом, и сердце бешено стучит, отказываясь во всё это верить.

Моё падение не прошло бесследно. Я лежу в больничной палате с растяжением. Ногой пошевелить не могу.

Хорошо, что обошлось без сотрясения мозга, хотя голова после удара болит до сих пор.

Чувствую себя неживой: молча, безэмоционально смотрю в потолок, а по щекам, не переставая, текут слёзы.

Как он мог? За что муж так со мной поступил?

Он даже не извинился за своё предательство, даже не попытался всё исправить. Конечно, для такого мужчины, как Егор, извиняться перед женщиной — позор.

Болезненным осколком застревает в сердце его признание: «Я тебя не люблю».