Книга От друзей к возлюбленным, страница 109 – Салли Блейкли

— Три года назад? – спрашивает мама. Видимо, хотя бы она не участвовала в ставках.

— И поэтому тебя не было тут последние два лета? – спрашивает Саша.

— Нет, – качает головой мама. – Конечно, нет. Джони работала. – Но потом, передумав, добавляет: – Видимо, в студии, откуда ее уволили.

— Нет, давайте уже все карты на стол, – говорю я. Рен опускает руки и отходит в сторону; передо мной, лишенной защиты, оказываются все присутствующие. – Разве ты, Саша, не этого хотела? Да, ты угадала. На это ты деньги ставила?

— Эй, я тебя защищала во время твоего отсутствия, – говорит она, поднимая ладони. – А все случилось из-за Рена? – Она показывает на него, стоящего рядом с опущенными глазами.

— Это была не его вина, – говорю я.

— Так вы просто переспали, а потом ты случайно оставалась на Восточном побережье два с половиной года.

Гнев стихает, я запинаюсь и уступаю.

— Да. Но не в этом смысле.

Я смотрю на Рена, он подавлен. Я зашла слишком далеко. Вижу, как он слегка морщится, а потом на его лице появляется вымученная, слабая улыбка. Он не хочет показывать, как ему больно от каждой отчаянной глупости, которую я говорю.

— Я не это имею в виду.

Мамин голос звучит мягче, чем раньше, но заставляет меня вздрогнуть:

— Тогда что же ты имеешь в виду?

— А то… – Я опять сбиваюсь и обнимаю себя за плечи. Эмоции переполняют, и я не могу их сдержать.

— Джони? – понукает мама. И смотрит пристально, как во время панических атак, мучивших меня в школе; вот-вот начнет задавать вопросы.

— Я не возвращалась, потому что знала: если мы снова увидимся, то испортим друг другу жизнь, – выпаливаю я. Вот почему я уехала. В конце концов, именно это я говорила себе каждый раз, когда чуть не звонила ему, чуть не покупала билеты домой, чуть не бросала все нажитое в Нью-Йорке. Так и должно было быть.

Признание вырывается – и я предстаю в новом свете. Гости затихают.

Рен внезапно отодвигается, и, когда я поднимаю глаза, он хмуро смотрит прямо перед собой. Мы не разговаривали о том, что произошло между нами. Мы многое только должны были обсудить.

— Я все еще не понимаю, – говорит мама. – Так, значит, вы не виделись.

Я колеблюсь, наблюдая за Реном. В центре внимания теперь не только я. Мы оба.

От маминого вопроса Рен как будто приходит в себя. И качает головой.

— Мы с Джони не разговаривали после Сашиной свадьбы. До этой недели.

Кто-то за столом шумно выдыхает.

— Но вы же общались друг с другом, – говорит мама. – Разве нет?

Когда мама в течение пары лет спрашивала, как Рен, я врала. Говорила, что вроде бы хорошо, но никогда не вдавалась в подробности. Я звонила ей все реже – иначе она вытянула бы из меня правду. Это не составило бы труда в плохие дни, когда я скучала по Рену так, что чувствовала боль в жилах. Рен наверняка тоже врал Ханне.

— Нам казалось, что у вас все наладилось, и мы предположили… – Она смотрит на Рена за моим плечом, как будто ждет подтверждения, но он молчит.

— У вас все в порядке? – Это вопрос от Стиви, я почти забыла, что она здесь.

В ее глазах мне видится раскаяние, а руки замерли так, как будто она вот-вот подойдет и обнимет, и почему-то это меня добивает. Я стискиваю зубы, пытаясь придумать, как не расплакаться. Вот она, моя эгоистичная суть: я не рассказывала Стиви о случившемся между нами с Реном, потому что стыдилась. Того, что сбежала. Того, что не смогла заставить себя извиниться.