Книга От друзей к возлюбленным, страница 57 – Салли Блейкли

«Здесь! – отвечаю я. – Пью кофе перед тем, как забрать Рена».

Он отвечает эмодзи с поднятым большим пальцем.

Прихлебывая колд-брю, я проматываю до указаний, как добраться до места свадьбы, которые прислала Шарлин: «Гугл-карты соврут вам про поворот!» – а потом позволяю себе расслабиться и помечтать о грядущих выходных. Сегодня будет предсвадебный ужин, и мама хочет погулять на природе до завтрашнего торжества. «Испытать», как она сказала, те винты, которые этой весной поставили ей в лодыжку, – результат падения на горном велотреке прошлой весной. Продолжение тренда «посмотри в лицо своим страхам», который, как мама утверждает, меняет ее жизнь. Она старается втянуть в это остальных, даже после несчастного случая. У нас со Стиви был синхронный легкий нервный срыв, когда папа прислал сообщение: «Мама в больнице, пожалуйста, позвони» – в лаконичном родительском стиле. Но мама все так же бесстрашна.

Рен звонит, когда я еду обратно в аэропорт.

— Черт, – говорю я вместо «здравствуй». В этот раз у нас нет списка с кучей пунктов, и я не хочу упустить ни минуты рядом с Реном. – Ты уже на месте?

— Самолет сел немножко раньше, – отвечает он, на фоне слышны звуки терминала, которые становятся то громче, то тише в такт его шагам. – А ты нервничаешь.

— Я опаздываю, – отвечаю я.

— Куда?

— К тебе. – Я вытягиваю шею, стараясь заглянуть за вереницу машин, ожидающих въезда в зону прилета. – Надо было оставаться в аэропорту.

— Джони, все путем, – говорит Рен. – Я только что сошел с самолета. Я подожду. Не волнуйся.

Я уже давно не слышала его голоса. Учитывая наши забитые расписания, мы обычно переписываемся – и то о какой-то рутине. «В продуктовом появились персики. Кран течет, но только среди ночи? Соседка завела кошку, и та теперь целыми днями спит на крыльце». Делимся незначительными событиями, чтобы доказать, что все еще общаемся.

И все же я не могу отрицать: расстояние между нами за последние годы только увеличилось. Отношения Рена с Амандой. Его новые друзья, с которыми я незнакома. На каждое сообщение «вернулся с пробежки» есть и сама пробежка. На каждое присланное фото собаки – разговор с владельцем и поглаживание песьей башки. А еще путь по городу, посещение кофейни и прочие дела, о которых мне неизвестно. Все это сравнимо с непрестанными ударами по темечку: тук, тук, тук – вот эпизоды его жизни, которые ты упускаешь. Вот новости, о которых забыли сообщить. Я напоминаю себе, что даже когда жила в Портленде, то не знала всего. Я не могу «присвоить» Рена… Но физическое расстояние придает моему неведению значимость, и рутинные детали заставляют только хотеть большего. Что еще ты купил в продуктовом? Какого цвета кошка? Куда ты ходишь на пробежки и что ты видишь в пути? Что чуешь, слышишь, о чем думаешь? Дай мне вползти в твой мозг и обустроить там домик.

Расстояние угнетает. Я нестерпимо жажду его сократить.

Когда я подъезжаю к зоне прилета, Рен уже стоит на улице и хмуро смотрит в телефон. В горле у меня появляется комок. Рен все тот же: выцветшие синие джинсы и черная кофта с закатанными рукавами, из-под которой выглядывает белая футболка. Но есть в нем и нечто новое. Я никак не могу понять, что именно, и ненавижу это чувство неопределенности. Ненавижу и его очевидную причину: изменения – результат раскола, возникшего между нами, раскола, о котором мы не говорим.