Книга Мечтательница, страница 125 – Сьюзи Тейт

Люси

Ужин проходил мучительно. Атмосфера была напряженной. Лука продолжал изгаляться над Феликсом и Бьянкой.

— Ха, единственное, что моей жене удается, так это к чертовой матери пересушить говядину! Итак, Феликс, а ты все еще работаешь под каблуком женщины-босса?

— Она мой партнер, папа. И тебе это прекрасно известно.

— Хм, но вам все равно потребовалось достаточно много времени, чтобы создать свое портфолио, не так ли?

Бьянка все сильнее нервничала, роняла сервировочные ложки и без конца извинялась за то, как приготовлено блюдо. Феликс все больше и больше погружался в себя, его взгляд постепенно становился тусклым и покорным – так он обычно выглядел в детстве после стычек с отцом. Майки и маме удалось перехватить контроль у Луки, заговорив о вещах, к которым он явно не имел отношения. Судя по всему, с тех пор, как мама переехала в Мунрич, ей удалось вырвать Бьянку из-под его власти. Но то, как они его игнорировали, казалось, еще больше разозлило Луку, который становился все более желчным. А моя очередь выйти из себя пришла, когда он заговорил об этом.

— Ну, по крайней мере, ваши собаки породистые, – сказал Лука Хетти. – Не то что та ужасная тварь, которую вы с матерью притащили домой, Феликс.

Все за столом застыли.

— Не надо, отец, – глухо сказал Феликс.

— А что? – спросил Лука, изображая невинность. – Я ведь и там оказал тебе услугу, не так ли? Вы с мамой были такие сентиментальные, хотели приютить эту чертову дворняжку. Позорище настоящее!

Воцарилась тягостная и страшная тишина. Глаза Бьянки наполнились слезами. Я вспомнила Бенджи, собаку Феликса. Они были неразлучны за год до того, как Феликс отправился в школу-интернат. Он любил эту собаку. А потом наступил тот ужасный день, когда Феликс пришел в коттедж с покрасневшими глазами. Тем вечером я рассказывала ему сказку, а он тихо слушал, уткнувшись лицом в мех Бильбо. Мама сказала мне, что Бенджи уехал жить на ферму. Тогда прошел только год после смерти отца, которую мы все тяжело переживали, и Феликс горевал так же сильно, как и мы. Поэтому потеря Бенджи ощущалась особенно остро. Я никогда не спрашивала, что на самом деле случилось, но из-за слов Луки живот у меня свело от тошнотворного ужаса, а в ушах слегка зазвенело. Внезапно ярость взяла верх над застенчивостью, и впервые в жизни мне стало все равно, окажусь ли я в центре внимания. Одним резким движением я оттолкнулась от стола и встала.

— Люси? – удивилась мама. Все смотрели на меня, но мне было все равно. Я уставилась на Луку.

— Что вы с ним сделали? – удалось мне выдавить из себя, несмотря на то что горло у меня сдавило от ярости. Мой голос звучал как чужой – низко и злобно.

— О чем это вы, юная леди? – снова разыгрывая невинность, спросил Лука.

— Что вы сделали с собакой?

— Да это не собака была, а позор. Я всем оказал услугу.

Я посмотрела на маму.

— Это и есть его худшее воспоминание детства, не так ли? – спросила я, и мама коротко кивнула. Я повернулась к Луке, сжав кулаки и прижав руки к бокам.

— Идите. Вон, – сказала я дрожащим от ярости голосом.

— Что такое? – удивленно протянул Лука, подняв брови.

— Вы меня слышали, идите вон.

— Ты не можешь выгнать меня из моего же дома.

— Вы самовлюбленный садист, отвратительное подобие человека! Вы не заслуживаете находиться здесь. Как, черт возьми, у такого, как вы, мог появиться такой сын, просто выше моего понимания!