Книга Мечтательница, страница 87 – Сьюзи Тейт

Но, оглядываясь назад, я понимаю, что все было ложью с самого начала. Теперь с моих глаз словно спала пелена. В действительности Феликс никогда не был моим, не так ли? Он вообще никогда не знал меня. Все эти лекции о том, как добиться успеха в реальном мире… Его способ достижения успеха – сосредоточенность, деловая хватка, скучные совещания и строгость на работе! И как он мог подумать, что меня такое интересует? Я ведь даже прямо сказала Феликсу, что это не мое. Неужели ему ни в малейшей степени не было интересно, чем же я занимаюсь? Конечно, теперь ему любопытно! Об этом говорили все его голосовые сообщения и СМС, которые я получала, пока не заблокировала его номер.

Пожалуйста, поговори со мной, Люси!

Умоляю, не игнорируй меня, мне так жаль!

Детка, пожалуйста! Мне так ужасно жаль! Скажи, что с тобой все в порядке!

Феликс несколько раз приходил к моему дому. Майки не пускал его, и к лучшему – я не могла трезво мыслить. Брат был сыт Феликсом по горло. Он рассказал мне о том, как «ударил его по заросшему модной щетиной лицу», когда увидел тогда в офисе. Этот чертов идиот даже не потрудился увернуться.

— Как будто он хотел, чтобы его ударили, – добавил Майк.

Бить людей совсем не в духе моего брата, но я никогда не видела его таким злым, как тогда, когда он забрал меня из того кафе. То, что я непрерывно рыдала по возвращении домой и на протяжении всего допроса в участке, тоже добавило масла в огонь. Майк с мамой настояли, чтобы на этот раз я сообщила о случившемся в полицию. Так что к тому времени, когда брат встретился с Феликсом, он уже был не в себе.

То, что эта история могла вбить клин между Феликсом и остальными членами моей семьи, причиняло мне невыносимую боль. Конечно, последние несколько лет он держался на расстоянии. Феликс ни разу не приехал в Литтл-Букингем, несмотря на то что моя мама периодически уговаривала его вернуться домой. Они с Бьянкой Моретти стали подругами. Мама сказала, что Бьянке было одиноко, что она скучала по сыну и что он бы чаще приезжал домой, если бы не «этот проклятый человек». (Мама всегда недолюбливала отца Феликса.) И вот теперь Майки поклялся никогда больше не разговаривать с ним.

Мама долго молчала в трубку, когда я рассказала ей о случившемся. Я не стала вдаваться в подробности, но суть происходящего она уловила. Мама была в ярости из-за Уилла, порывалась схватить скалку и первым же поездом отправиться в Лондон. Мне пришлось объяснить, что «превращение его в фарш» кухонными принадлежностями может вызвать проблемы, когда мы будем заявлять на него в полицию. Но на Феликса мама не сердилась так, как я ожидала.

— Глупый, глупый мальчишка, – пробормотала она. – Никогда не понимал, что для него самого лучше. Отец здорово над ним поработал! – В ее тоне не было ни капли гнева, только сильное разочарование.

Я сглотнула и снова сфокусировалась на Гарри и его жене.

— Конечно, Люси, – дрожащим голосом ответила Верити. – Я бы не стала поднимать эту тему, просто… – Когда я посмотрела на нее, то с удивлением обнаружила, что у нее на глаза навернулись слезы. – Прости, это все дурацкие гормоны!

Но я почувствовала, что и у меня защипало в глазах. Я улыбнулась Верити сквозь слезы, и она, тихонько всхлипнув, бросилась меня обнимать, не обращая внимания на свой огромный живот.