Книга Спасти 6-го, страница 146 – Хлоя Уолш

— Да я скорее уйду в монастырь, чем позволю тебе прикоснуться ко мне, утырок! – крикнула я ему вслед.

— Какая досада, – фыркнул Пол поверх плеча, уверенным шагом двигаясь к «тойоте» брата. – После Джоуи Линча тебя даже в монашки не возьмут.

ДЖОУИ

Изначально за драку с Майком Малони меня наказали недельным отстранением от занятий. Однако стоило директору пронюхать про мой арест, неделя переросла в месяц.

После очередного предупреждения от полиции и крупного нагоняя за драку с Полом Райсом я был освобожден от уроков до середины февраля. В школу мне велели возвращаться другим человеком или не возвращаться вовсе.

В задницу всех.

Пусть подавятся своей школой.

Обратно меня совершенно не тянуло.

Все равно там одни мрази и лицемеры.

Я жалел лишь об одном – что не смогу защитить сестру в случае необходимости. А если учесть, что после моего отстранения Шаннон все чаще приходила домой в слезах, такая необходимость присутствовала.

После истерики Даниэлы я решил какое-то время подержать член в штанах. Не хватало, чтобы очередная левая девица выносила мне мозг.

Однако никакие обеты не мешали мне думать о Моллой.

Она прочно засела у меня в голове.

Впрочем, ничего нового.

Взгляд, которым она провожала патрульную машину, подействовал на меня как ведро холодной воды.

Она слишком переживала, гораздо больше, чем было безопасно и для нее самой, и для меня, и это убивало.

Тогда, у моего дома, Моллой увидела лишь малую часть того, что ей предстоит, если она свяжется со мной.

Отношения с мерзавцем вроде меня заведомо не могли привести ни к чему хорошему.

Только к катастрофе.

Проклиная себя за то, что преступил черту, которую поклялся не переступать, я твердо решил выбросить Моллой из головы. Однако после поцелуя не думать о ней было еще сложнее, чем раньше.

Из радио на СТО лилась «Free Fallin» Тома Петти. Отогнав мрачные мысли, я вытер перепачканные машинным маслом руки о тряпицу, сунул в ящик с инструментами торцевой ключ, с помощью которого менял свечи зажигания в «гольфе» девяносто седьмого года, запер машину и, забросив ключи в подсобку, принялся подметать.

Уборку на меня повесили в качестве наказания за историю с копами. Наскоро наведя порядок, я погасил свет и через заднюю дверь выбрался наружу.

Пока я возился с замком, за спиной послышался знакомый голос:

— Так вот где ты прячешься.

Напрягшись, я замер с ключом в руке, но быстро пришел в себя:

— Я не прячусь, Моллой.

— Но и не звонишь. – В ее интонациях зазвучал неприкрытый сарказм – верный предвестник наших словесных баталий.

— Твоего отца тут нет.

— Знаю. – Обернувшись, я увидел, что Моллой стоит, привалившись к стене, руки сложены на груди. – Я пришла сюда не ради отца.

— А зачем?

— К тебе.

— С чего бы? – прикинулся я болваном.

Самое разумное сейчас – отвязаться от нее, но стоило Моллой очутиться рядом, как все мои благие намерения куда-то улетучивались.

В черных джинсах, белом пуховике, с серым шарфом, обмотанным вокруг шеи, и в серой вязаной шапочке Моллой производила обманчивое впечатление пай-девочки.

— Соскучилась по мне в школе или?..

— Или, – не колеблясь, ответила она. – Почему ты не позвонил, Джо? Прошло почти три недели.

Под левым глазом у нее темнел небольшой синяк. Желудок моментально скрутило от стыда, однако я скрыл его под напускным равнодушием.