Книга Зацепить 13-го, страница 118 – Хлоя Уолш

— Он вернется из Дублина лишь к середине марта, и это самое раннее, – ответила мама, подходя к столу. – Я заехала к нему в Дублин сегодня утром, и мы пообедали вместе, – сообщила она, усаживаясь напротив меня.

— Зачем было торопиться? – спросил я с полным ртом. – Могла бы остаться с ним на несколько дней.

— А как ты думаешь? – спросила мама, упираясь локтями в стол. – Потому что мне хотелось увидеть моего малыша.

Я выпучил глаза:

— Мам, я не малыш.

— Ты мой малыш, – возразила она. – И всегда будешь таким. Даже если вырастешь до семи футов, ты по-прежнему останешься моим маленьким Джонни.

Божечки!

Что сделаешь с такой женщиной?

Я покачал головой, отложил ложку, поднес тарелку ко рту и допил остатки подливы; поставил тарелку и удовлетворенно вздохнул.

Никто не умел готовить так, как моя мама.

Ни повара в Академии, ни шефы местных ресторанов, где я брал еду навынос.

Эта женщина меня родила, и у нее был прямой доступ к моему желудку.

— Смотрю, твои манеры не стали лучше, – иронично заметила мама, бросив на меня неодобрительный взгляд.

— Мам, ничего не могу с этим поделать, – ответил я и подмигнул. – Я растущий организм.

Я пошел к плите за второй порцией, остановился и стал есть там.

Какой смысл садиться, если я собираюсь очистить всю кастрюлю?

— Ты же на прошлой неделе проходил медосмотр. Как результаты? – спросила мама. – Доктор Мёрфи доволен показателями?

Откуда мне знать, если я к нему не ходил?

Я ограничился общими фразами, торопясь перенести содержимое кастрюли себе в желудок.

— А что говорят врачи в Академии? – допытывалась мама. – Насколько знаю, им не нравилось, что ты слишком быстро вернулся к играм.

Я вновь прибегнул к общим фразам, поскольку мне совсем не улыбалось затевать очередную дискуссию с мамой.

Если совру, она поймет, она же видит меня насквозь.

Если скажу правду, запаникует.

При любом раскладе она захочет увидеть область травмы, то есть мой член и яйца.

И при любом раскладе я потеряю терпение и скажу «нет».

А дальше терпение потеряет мама, схватит телефон, позвонит отцу и со слезами станет жаловаться, что я не желаю показывать ей свои интимные места, поэтому он должен немедленно приехать домой и разобраться со мной сам, потому что я, возможно, умираю от «гангрены пениса» или другой жуткой болезни, нарисованной ее воображением.

Отвлекающие маневры и избегание прямых ответов были чертовски важны, чтобы не доводить маму до слез и не усугублять мое реальное состояние.

— Мам, так рад, что ты дома. Спасибо за жаркое. Но я думаю пойти к себе и взяться за домашку, – сказал я, избрав такую тактику. – Пятый год прямо тяжелый, я даже всерьез подумываю подтянуть ирландский, – для пущего эффекта добавил я.

Мне не требовалось ничего подтягивать. С третьего года за любую контрольную и экзамен я не получал оценок ниже В.

На самом деле это я мог подтягивать других. Я много помогал парням с экономикой и бухучетом.

Отвлекающий маневр сработал, сместив мамины тревоги с моих болячек на образование.

— Ох, котик, ничего страшного, – ободряющим тоном произнесла она. – Я горжусь, что тебе хватает мужества признать проблему. Утром я позвоню нескольким людям и посмотрим, чем тебе помочь.

— Да, было бы здорово, – как пай-мальчик, кивнул я, потом заложил руки за голову и зевнул.