Книга Зацепить 13-го, страница 138 – Хлоя Уолш

На большой перемене я призналась Клэр, что вчера Джонни подвез меня домой. Зрачки подруги так расширились, что я испугалась, как бы ее не хватил удар.

Я тут же пожалела о своей откровенности: Клэр была не из тех, кто выслушает и забудет.

Она завалила меня вопросами. Ее интересовало, о чем мы говорили по дороге. Я стойко молчала. Тогда она стала указывать мне на него в коридорах и рисовать в тетрадях сердечки с инициалами Ш. Л. и Дж. К.

К счастью для себя, я умела уходить от нежелательных тем и отрицать то, в чем не хотела признаваться. Убедившись, что я не клюю на ее приманку, Клэр оставила попытки выудить из меня подробности.

Я была только рада: не хотела, чтобы кто-то знал о моем внутреннем разладе.

Но она знала, что мне нравится Джонни, и это уже было плохо.

Во всем этом хаосе обнаружилась и светлая сторона: за целый день Ронан Макгэрри даже не взглянул в мою сторону.

На уроке французского он сел не сзади меня, как раньше, а в другом конце класса и старательно вел себя так, словно меня не существовало.

Это меня определенно устраивало.

Мне не хотелось, чтобы на меня обращали внимание, особенно он.

Правда, я сразу заметила у него свежий синяк под левым глазом и разбитую губу.

В глубине души я знала, что разукрасил его, конечно же, Джонни.

«Глупо было оставлять пальто дома», – думала я по дороге на автобус, особенно если учесть, что я промокла до нитки.

Нет. Я тряхнула головой. Если подумать, я скорее утону, чем приму жалкий искупительный дар матери в виде пальто.

В прежние разы это была шоколадка, чашка чаю, новая резинка для волос или иной способ подкупа, предложенный с намерением заткнуть мне рот.

На одной из перемен я получила ее эсэмэску: «Я не стану вредить мальчику». Я прекрасно понимала: сообщение послано в надежде, что я пришлю ответное, такого же содержания.

Я не ответила по двум причинам.

Первая. У меня на телефоне по-прежнему не было денег.

Вторая. Она не заслуживала того, чтобы я ее успокаивала.

С чего я должна думать о ее спокойствии, когда сама всю жизнь в постоянном напряжении?

Конечно, моя угроза рассказать директору вышибла ее из колеи.

И мать была не единственной, кого вышибла из колеи моя непредсказуемая реакция.

Я ощущала себя зверем, загнанным в клетку, в угол.

Никогда еще я не наносила ответного удара.

Никогда еще я не чувствовала достаточно сил для этого.

Мое ребяческое бунтарство было бесполезным, поскольку я же и окажусь пострадавшей, если простужусь, но возьми я утром у матери пальто, это означало бы готовность закрыть глаза на все, что случилось.

А я отказалась закрывать глаза.

Вернувшись домой, я старательно проигнорировала отца, торчащего на кухне, и поднялась к себе. Уж лучше умереть от голода, чем спуститься на кухню и увидеть его физиономию.

Трезвый он сегодня или нет – я ненавидела его всеми фибрами своей души.

Боковым зрением я заметила у себя на кровати конверт с эмблемой Томмен-колледжа.

Я подбежала к кровати и рванула конверт.

Округлившимися глазами я смотрела на бланк родительского разрешения.

Мать его подписала.

Зажав бланк в руке, я повалилась на кровать и судорожно выдохнула.

Я еду в Донегол.