Книга Зацепить 13-го, страница 147 – Хлоя Уолш

— Белла, я не шучу, – прорычал я, чувствуя, как изнутри прет гнев. – Держись от нее подальше.

— Так-так, – пробормотала Белла и сощурилась. – И кто у нас теперь проявляет эмоции?

Она была абсолютно права.

Я проявлял эмоции.

Потому что мне было не все равно.

Потому что малознакомая девчонка была мне важнее, чем когда-либо Белла.

Все это было запутано, отстойно и сбивало с толку, но вот так оно и было.

Вместо того чтобы признать это новое пугающее состояние, я потребовал от Беллы:

— Оставь. Ее. В покое.

А потом я сделал то, что надо было сделать в тот день, когда я впервые обратил внимание на Беллу Уилкинсон.

Я повернулся и зашагал прочь.

— Я заставлю тебя пожалеть об этом! – крикнула она вслед.

— Поверь, я уже жалею, – крикнул я в ответ. – Жалею, что вообще связался с тобой.

В ярости я унесся от девицы, которая дьявольски желала превратить мою жизнь в ад наяву.

Меня переполняли запоздалые горькие сожаления, приправленные бурлящим гневом; я завернул за угол главного здания, чувствуя: еще пара секунд – и я что-нибудь разнесу.

К несчастью для меня, этим «чем-нибудь» оказалась девчонка.

И не просто какая-то девчонка.

Шаннон.

ШАННОН

Я всегда знала, когда дома назревает буря.

Я всегда ее предчувствовала.

Это было что-то вроде шестого чувства, которое предупреждало меня и приводило тело в готовность к столкновению с опасностью и болью.

На всех уроках в пятницу мне не давало покоя жуткое, отвратительное предчувствие опасности, застрявшее в животе.

Ощущение ужаса сопровождало меня весь день, и никакое глубокое дыхание или расслабляющие упражнения не могли извлечь его из сердца.

Оно было настолько сильным, жестоким и отчетливым, что я всерьез боялась возвращаться домой.

События вечера среды не разрядили обстановку.

В тот вечер родители орали друг на друга так громко, что приехала полиция, получив анонимный звонок о нарушении спокойствия.

Моего спокойствия.

Потому что это я позвонила.

Я боялась, что он покалечит маму.

Как бы я ни сердилась на мать, мне была невыносима мысль, что он сейчас избивает ее внизу, а я трусливо прячусь у себя в комнате.

Джоуи снова отправился ночевать к Ифе, а мне не хватало ни сил, ни смелости, чтобы вступиться за мать.

К счастью, в тот вечер отец и пальцем не тронул маму. Полицейских он убедил, что у жены из-за беременности зашкаливают эмоции, а после их отъезда исчез из дома.

Разумеется, утром он вернулся с букетом цветов и обещанием никогда более не устраивать ад наподобие вчерашнего.

Уловка сработала.

Мать обняла его и расцеловала. Я ничуть не сомневалась: если бы не беременность, они бы на все утро заперлись в спальне.

Я ее ненавидела.

Иногда даже сильнее, чем его.

В пятницу утром я приехала в школу с больной шеей и полной безнадегой в душе.

Именно так, потому что, несмотря на мир и любовь между родителями, я по-прежнему оставалась излюбленной отцовской мишенью.

Он явно не успокоился насчет фотографии меня рядом с Джонни.

Я слишком поздно об этом вспомнила, когда вчера вечером по глупости спустилась на кухню за едой и попала на его очередную пьяную истерику.

К прежним побоям добавились новые, и изрядную часть ночи я провела в тягостных раздумьях, прокручивая наихудшие варианты.

Под конец последнего урока мое тело напоминало туго сжатую пружину. Я едва переставляла ноги, переходя из научного корпуса в главное здание, куда мне требовалось попасть.