Книга Изменить 6-го, страница 116 – Хлоя Уолш

Я понял, что совершил чудовищную ошибку, когда Моллой отодвинулась на самый край кровати, подальше от меня, и сдавленно всхлипнула.

— Какого дьявола со мной творится?

— Ничего с тобой не творится. — Тяжело дыша, я повернулся к ней, но увидел перед собой лишь вздрагивающую спину. — Все нормально, Моллой.

— Твой отец чуть меня не трахнул! — Она схватила подушку и прижала к груди. — А потом я позволила тебе меня трахнуть.

Совершенно измотанный ее перепадами настроения и обуреваемый самыми противоречивыми эмоциями, я сел и тронул ее за плечо.

— Нет. — Моллой решительно стряхнула мою руку. — Не прикасайся.

Ну началось.

Я покачал головой и, обхватив руками колени, уставился ей в спину.

— Ты сейчас серьезно?

Она медленно кивнула.

— Мне нужно побыть одной.

— Две минуты назад ты требовала не вытаскивать из тебя член! — рявкнул я и нервно провел ладонью по волосам. — Ты меня гонишь, потом просишь остаться. Говоришь, что хочешь меня, потом воротишь нос. Я порываюсь уйти, ты останавливаешь. Говоришь, что хочешь трахнуть меня, потом говоришь нет, потом снова да, а когда дело сделано, снова нет. Господи Исусе. Моллой, определись уже, а то у меня черепушка скоро лопнет.

— Прости, — выдавила она. — Наверное, моя психика слабее твоей. Прости, что я не бессердечный робот и у меня есть чувства. Не все умеют так охрененно отключать эмоции, как ты.

— По-твоему, они сейчас в отключке? — возмутился я. Голос звенел от переполнявших меня чувств, в отсутствии которых я был так бесцеремонно обвинен. — С самого начала я четко обозначил свои эмоции, вывернулся перед тобой наизнанку. Это тебя бросает из крайности в крайность.

— А теперь ты на меня орешь.

— Ни хрена я не ору! — завопил я. — А просто пытаюсь быть рядом.

— Я же объяснила, мне нужно пространство.

— Господи, Ифа, не пойму, ты прикалываешься или пытаешься меня доконать? — Я запустил пальцы в растрепанную шевелюру. — Если хочешь что-то сказать, выкладывай, не томи.

Молчание.

— Ты на меня злишься. — (Снова молчание.) — По-твоему, это все моя вина.

Моллой не ответила и демонстративно заткнула уши.

— Ну признай, — тяжело дыша, потребовал я, испытывая одновременно беспомощность и раздражение. — Просто, мать твою, признай!

— Ладно, Джоуи, твоя взяла! Хочешь знать, что я чувствую? Мне больно! — Моллой встала на четвереньки и швырнула в меня подушку. — Меня чуть не изнасиловали сегодня! Чуть не изнасиловал человек, дико похожий на тебя! И виноват в этом ты! Ты не удосужился позвонить и рассказать, что случилось. Ты свалил и ни разу не вспомнил обо мне!

Ну вот и все.

Вот оно и выплыло.

Моллой винила меня не меньше, чем я себя.

— Я стояла спиной, когда он схватил меня, — хрипло выкрикнула Моллой. — И я решила, что это ты... Я приняла его за тебя, Джоуи! Но это был не ты. Не твои руки на моем теле, не твой язык на моей коже, не твои пальцы в моих волосах, и я уже не знаю, что мне чувствовать.

— Господи Исусе, — содрогнулся я.

Казалось, моя ненависть к себе достигла пика, но тут Моллой открыла рот и обрушила на меня свою правду.

— Поэтому да, я на тебя злюсь, — прорыдала она. — Наверное, это неправильно, наверное, во мне говорят эмоции, но я злюсь, и страдаю, и готова тебя убить. — Голос у нее дрогнул, из горла снова вырвалось рыдание. — Я осталась в твоем доме ради тебя. Присматривала за твоими братьями ради тебя. За последние полтора года я страдаю только из-за тебя. Страдаю, потому что люблю тебя!