Книга Изменить 6-го, страница 249 – Хлоя Уолш

— Борюсь.

— Врешь. — По ее щекам по-прежнему струились слезы. — Ты опустил руки. Капитулировал, и мы оба это понимаем.

— Чего ты добиваешься? — выпалил я, стараясь обуздать нарастающий гнев. — Господи Исусе, Моллой, да я ради тебя в лепешку расшибаюсь. Все, черт возьми, делаю!

— Я прошу лишь об одном, а ты отказываешь наотрез! — пылко возразила она. — Завяжи.

— Ифа...

— Ты не понимаешь! Не понимаешь, как глубоко увяз. Я хожу побираться, чтобы вырвать тебя из лап Холланда и этих чудовищ, а ты упорно к ним возвращаешься. Я должна Гибси, Поджу, Кейси, хотя она сама еле сводит концы с концами. Я из кожи вон лезу, чтобы тебя спасти, но ты продолжаешь себя топить.

— Со мной полный порядок. Все хорошо, — заверил я и, не дождавшись ответа, ласково приподнял ей подбородок, заглянул в глаза. — Люблю тебя.

— Раньше я тебе верила, — рыдая, пробормотала она. — А сейчас мне кажется, ты понятия не имеешь, что такое любовь.

— Моллой…

— Посмотри на меня, Джо.

И я посмотрел.

Черт, по-настоящему посмотрел.

— Вот какие страдания ты причиняешь человеку, который любит тебя больше всего на свете. — Она всхлипнула, и по моему лицу тоже покатились слезы. — Запомни это мгновение. Запомни мое лицо в тот миг, когда ты разбил мне сердце.

90

ОДИН ДЕНЬ — ОДНА ПЕСНЯ

ДЖОУИ

Разум сыграл со мной злую шутку. А может, тело сыграло злую шутку с разумом.

Так или иначе, я вообще ничего не соображал. В голове царило смятение, и я окончательно потерялся. От меня осталась лишь оболочка. Она находилась в доме, который я ненавидел, рядом с людьми, которым я не мог смотреть в глаза. Однако я словно наблюдал за собой со стороны, как зритель. Вокруг творилась лютая дичь, а я был бессилен ей помешать.

Я понимал, что зашел слишком далеко. Голод, пожирающий изнутри, дикая ломка стали моими постоянными спутниками. Я так глубоко увяз, что даже не пытался бороться.

Да и не хотел.

Такая меня одолевала усталость.

Когда ставки были сделаны, а карты раскрыты, Моллой стала единственным спасением от боли. Мне так хотелось ухватиться за нее. Вцепиться в протянутую мне руку, но я боялся утянуть Моллой за собой и просто, на хрен, не мог так рисковать.

Не обращая внимания на гвалт и сосредоточенно переставляя ноги, я вошел в кабинет. Понятия не имею в какой. Однако передо мной было ее лицо, словно луч света посреди тьмы.

Презирая себя до глубины души, я позволил сердцу привести меня обратно к ней.

Обратно домой.

Кто-то звал меня по имени, но мне никак... никак не удавалось сосредоточиться на чем-нибудь, помимо нее. Рухнув на соседний стул, я ощутил знакомый аромат ее духов и поежился.

— Моллой.

— Джо.

«Ты ей нужен, — вопил внутренний голос. — Очнись на хрен!»

В глаза бросился ее округлившийся живот.

Где поселился зачатый мною ребенок.

Беременность уже не спрячешь.

Нервно подрагивая коленями, я пытался унять сотрясавшие тело судороги, но получалось хреново. Лишь когда она сжала под партой мою ладонь, мне наконец удалось совладать с собой.

— Отличные ножки.

Она отвернулась, не в силах скрыть слезы, но мою руку не выпустила. Наоборот, стиснула ее сильнее, согревая своим теплом. Моллой молча пододвинула поближе свой стул и аккуратно вставила мне в ухо наушник. С пасхальных каникул это стало нашим неотъемлемым ритуалом. Каждое утро Моллой протягивала мне наушник и через музыку давала понять, что творится у нее на душе.