Книга Изменить 6-го, страница 299 – Хлоя Уолш

Он прочистил горло и кивнул на свежевырытую могилу. Могилу матери.

— Клянусь ее могилой, я тебе не изменял даже под самым лютым кайфом. — Джоуи покачал головой и шумно выдохнул. — Вся та дичь, которую я творил... Путался с Шейном. Торчал на наркоте. Дрался. Да, было, не отрицаю. Но я никогда не пытался вытеснить тебя, только себя самого.

— Ты не отвечал за свои поступки. — Сердце лихорадочно колотилось, каждая реплика вызывала у меня до сей поры неизведанное, упоительное оцепенение. — И никогда не хотел причинить мне боль.

— Хотел или не хотел, но причинил, — отрезал он.

Возразить было нечего.

Он действительно причинил мне много боли.

И хуже того — возможно, он разрушил меня.

— Люблю тебя. — Знаю, сомнительное оправдание, однако ничем другим я не располагала. Но моей любви хватило, чтобы выдержать шторм. — Люблю тебя, Джо.

— Джоуи! — окликнула миссис Кавана, стоявшая чуть поодаль в компании двух представителей реабилитационного центра. — Пора ехать, милый.

Нет!

Не уезжай.

Останься со мной.

— Да, иду, — отозвался Джоуи и снова сосредоточился на мне.

Не уезжай!

Порыв закричать был таким сильным, что мне пришлось зажать ладонью рот.

Не бросай меня одну. Мне безумно страшно.

— Люблю тебя, королева. Всегда любил и буду любить. — (С каждой фразой частичка моей души умирала.) — Ты моя единственная. Здравый ли или помутившийся, ум не обманешь. — Он взял мою ладонь и прижал к своей груди. — И сердце тоже.

— Джо.

— Ты столько из-за меня выстрадала, никаких пальцев не хватит, чтобы сосчитать, но я бы никогда тебя не предал, слышишь? Никогда. За все эти годы ты видела от меня мало хорошего, но в чем меня нельзя упрекнуть, так это в предательстве. Я поклялся хранить тебе верность и никогда не нарушал своей клятвы, Моллой. Никогда, черт возьми.

— Джо, главное — поправляйся, — взмолилась я, вцепившись в него мертвой хваткой. — Ты мне нужен. Очень-очень.

— Джоуи, пора ехать! — Оклик Каваны-старшего нанес мне очередной удар под дых.

— Две секунды, — уныло ответил Джоуи. — Блин, малыш, ну вот и все. Мне правда пора.

— Еще три минутки, — жалобно попросила я, и у него вырвался страдальческий стон. — Прости. Это безумно тяжело.

— Джоуи, милый, нам пора.

— Черт, — выдавила я, тяжело дыша. — Джо.

— Береги себя, — убитым, обреченным голосом напутствовал он. — И не скачи без меня по стенам, Гудини. — Джоуи прочистил горло, порывисто поцеловал меня в лоб и отступил на шаг. — Еще увидимся, Моллой, — произнес он и направился прочь.

Прочь из моей жизни.

От меня.

Застыв у могилы его матери, я с тоской смотрела ему вслед.

Пальцы теребили кулон — подарок Джоуи на мое восемнадцатилетие.

Я молча стояла и смотрела, и с каждым его шагом рана на сердце становилась все шире.

Уже ничего не переиграть.

Джоуи уезжает, и неизвестно, вернется ли.

Твердо решив быть сильной ради нас обоих, ибо, бог свидетель, Джоуи необходимо сильное плечо, чтобы опереться, я изобразила на лице улыбку, отточенную до совершенства за долгие годы, и, устремив взгляд на его спину, почувствовала, что умираю.

Дыхание перехватило.

Я задыхалась от боли.

Нас разделяла вереница надгробий, а смерть окружала со всех сторон. Даже символично. На кладбище, где заканчивается земной путь, предположительно закончились и наши отношения.