Книга Изменить 6-го, страница 303 – Хлоя Уолш

— А если нет?

— Думаешь, тебе так трудно учиться из-за беременности? — решил сыграть в плохого копа Кев. — А теперь представь, что будет, если останешься на второй год с младенцем на руках, — сощурился он. — Все ребята из нашей параллели разбредутся — кто в колледж, кто на работу. Блин, даже придурочные дружки твоего парня уедут по обмену в США. Никто не протянет тебе руку помощи, если ты завалишь экзамены и застрянешь в БМШ еще на год.

Тут не поспоришь. Сразу после экзаменов Подж, Алек и еще куча народа отправятся на лето в Америку. Трудно их осуждать. Такой шанс выпадает раз в жизни.

Не считая меня, из всей нашей компании грандиозных планов на лето и колледж не строила только Кейси — единственное разнообразие в ее каникулы вносила двухнедельная пьянка в Бенидорме29, намеченная на конец июля.

— Не застряну, не переживай, — возразила я. — Даже если засыплюсь, в БМШ не вернусь, точка. Я подам документы в училище на парикмахерское дело. Надеюсь, меня примут.

— А если нет? Что тогда? Будешь растить ребенка на зарплату барменши? От аттестата ты не отвертишься, — прорычал Кев. — Я не позволю.

— Это не тебе решать.

— Думаю, родители меня поддержат. Короче, ты обязана сдать экзамены. Если не ради себя, то хотя бы ради ребенка.

Последняя фраза была как ножом по сердцу.

Я все делала ради ребенка.

119

Я ЖЕ ЗДЕСЬ, РАЗВЕ НЕ ТАК?

ДЖОУИ

— Джозеф, ты потерял мать при чудовищных обстоятельствах. Оплакивать ее совершенно нормально.

Ноу щит, Шерлок.

— Это нормально — скучать по матери.

Прямой как палка, я смотрел на врача, психолога, консультанта — или кем бы она там ни была — и ждал, пока она отстанет.

Пусть возьмет у меня на анализ мочу и воткнет иглу в вену. Пусть заглянет во все дыры, только не лезет ко мне в душу.

— Джозеф, — женщина сокрушенно вздохнула, — лечение подразумевает твое активное участие в сеансах терапии.

— Я же здесь, разве не так? — огрызнулся я, хотя знал, на что подписался.

— А разве так? — парировала она, поправляя очки. — Ты действительно здесь?

— Не знаю, — выразительно развел я руками. — Вы мне скажите, док.

— Мыслями ты витаешь очень далеко. Может, в Баллилагине? В твоей истории сказано, что тебя связывают длительные отношения с девушкой... — Женщина уткнулась в бумаги, чтобы прочесть имя. — А-ой-эф...30

— Ифой, — поправил я, нервно подрагивая коленями. — Произносится «Ифа». — Я пожал плечами и добавил: — По сути, та же Ева, но на ирландский манер.

— Спасибо, — виновато улыбнулась врач. — Я сама из Южной Дакоты, и хотя мне очень нравятся ирландские имена, прочесть их временами непросто.

— Есть такое.

— В твоей истории сказано, что вы с Ифой ждете первенца...

— А может, не надо? — буркнул я, ерзая, как на иголках, от стыда и ненависти к самому себе. — Мне... короче, не хочу о ней говорить.

— Почему, Джозеф?

— Она не имеет ни малейшего отношения к этому. — Я негодующим жестом обвел комнату, где торчал черт знает сколько дней. Сердце лихорадочно забилось. — Ифа не такая, как я.

— Не такая, как ты?

— Она не ничтожество.

— А ты считаешь себя ничтожеством?

— Даже не знаю, доктор, — сощурился я; с языка сочился сарказм. — А как меня еще назвать?

— Человеком, пережившим тяжелую травму? — мягко предложила она. — Жертвой чудовищного насилия?

— Я не жертва.