Книга Невеста Волка, страница 41 – Зоя Берг

Я фыркаю. А потом вдруг понимаю. Да — это все он. Но он услышал, что я плачу. И прислал травяной чай.

«Может, — думаю я, — В каждом волке есть что-то от человека?».

А потом допиваю чашку до дна. Ставлю на поднос. Ложусь поверх покрывала — не раздеваясь, как была.

«Разве может волк стать человеком, после того как сожрал кучу людей? Вряд ли. Очень-очень вряд ли. Даже в сказках такого не бывает. И почему иногда так хочется верить в чудо?…».

Я просыпаюсь от запаха кофе.

Не сразу понимаю где. Потолок незнакомый — высокий, лепнина по периметру. Потом вспоминаю. Конечно. Я здесь. В доме, где травяной чай присылают вместо извинений.

На тумбочке — поднос. Кофейник, крошечная чашечка, масленка, булочка, маленькая вазочка с вареньем. И записка, написанная твердым почерком:

«Владислав Андреевич уехал на весь день. По его распоряжению все документы по Фонду в вашем кабинете. Обед будет подан туда же. Любую помощь окажет Игорь. Меня не будет до 16.00. Ужин в восемь. Будет Антон».

Я читаю дважды.

Записка явно от Марии Петровны. Это как же я дрыхла крепко, что даже не услышала, как она входила?

«Делаааа».

Ну что же, все распоряжения понятны. Впереди меня ждет веселый день. И, судя по всему, еще более веселый вечер…

Весь день я торчу в кабинете, разгребая бумаги. Ищу связи: Ланская, Мишина, подрядчики, Антон… Нахожу крохи — но кто сказал, что все будет просто? Хотя хотелось бы, конечно, ррраз и все встало на свои места.

В семь, когда у меня уже лезут глаза на лоб, а строчки и цифры превращаются в мешанину из китайских иероглифов, Мария Петровна вежливо напоминает мне об ужине. Я киваю и иду собираться.

В восемь я готова. Легкий мейк. Темно-зеленое платье. Закрытое, до колена, с рукавом три четверти. Учительница на родительском собрании, которое обещает быть трудным.

В столовой уже горят свечи. Длинный стол накрыт на троих. Справа Влад. Когда я вхожу, слева как раз опускается в кресло Антон. Значит я в середине. Окей.

Я замедляю шаг ровно на полсекунды. Никто не замечает. Или делают вид.

— Маргарита Николаевна, — Антон встает. Светская улыбка — полированная, без единой царапины. — Выглядите прекрасно.

— Добрый вечер, — говорю я.

Влад молча смотрит, пока я обхожу стол и сажусь. Лицо — чистый лист.

Официант разливает вино.

— Ну, — Антон поднимает бокал, — за семью?

Влад берет свой. Я беру. Мы не чокаемся — просто пьем. Трое людей, у каждого своя версия того, зачем он сидит за этим столом.

Первые двадцать минут — безупречный светский театр.

Антон рассказывает про каких-то знакомых, вскользь упоминает о новой постановке во МХАТе и про новую выставку в Доме художника, куда он якобы ездил на этой неделе. Влад отвечает односложно. Я слушаю, ем утиную грудку и думаю, что Мария Петровна готовит лучше любого ресторана.

За столом тепло, тихая музыка из невидимых колонок, запах воска от свечей. Если не знать, что здесь происходит, можно принять это за чудесный свесткий ужин.

Я знаю. Поэтому не принимаю.

— Маргарита, — Антон поворачивается ко мне с видом человека, который только что вспомнил интересный факт, — вы ведь из литераторов? Как вам Набоков? Он умел писать про сложные семьи.

«Набоков».

«Ну конечно. Мужик в возрасте и юная дива. Изящная шпилька».

— Набоков умел писать про одержимость, — отвечаю спокойно. — Что само по себе не делает одержимость нормой.