Книга Невеста Волка, страница 53 – Зоя Берг

Оборачиваюсь.

Он смотрит в экран — не на меня. Говорит ровно, почти вскользь, как говорят о вещах необязательных:

— Когда прочитаешь — верни обратно в сейф. Код: одиннадцатое апреля двухтысячного.

Я стою.

Он не поднимает взгляд. Продолжает смотреть в ноутбук. Как будто только что сообщил мне где лежат запасные ключи от машины.

— Хорошо, — говорю я.

Выхожу.

Медленно бреду к своей комнате.

Папка тяжелая. Коридор тихий. Бра горят ровным светом. Где-то в доме тикают часы. В голове орет хор любителей теорий заговора.

Он дал мне код. Просто так. Как будто это вообще ничего не значит. А потом уткнулся в ноут со словами «у меня есть еще дела».

«Но почему?!?».

Вариант первый: он доверяет мне. По-настоящему. После всего — документов фонда, ночных разговоров, примерочной, травяного чая — он решил, что я своя.

Вариант второй: это проверка. Он хочет посмотреть, полезу ли я туда сама. Он уже знает про встречу в кафе? Мир маленький, а у него длинные руки и хорошие сотрудники. Проверить, а потом «разобраться»?

Я прижимаю папку к груди.

Одиннадцатое апреля двухтысячного года.

Что это? Памятная дата? День свадьбы? День убийства? Или… день рождения Антона? Ему на вид как раз лет двадцать пять — двадцать шесть.

«И он сам же сказал — папа на двадцатипятилетие подарил подарок: отрезал от содержания».

И если так, если я права, то он не совсем тот отец, какого я себе нарисовала благодаря Антону. Не может человек, который не только установил, но раз и раза набирает эти цифры на панели, не думать о мальчике, который родился в этот день.

Но кто сказал, что это отменяет версию с убийством матери? Я видела достаточно, чтобы понимать: в этом человеке, в моем будущем муже все так переплетено, что черт ногу сломит…

«Ну или он сломает ноги тому черту, который попробует в этом всем разобраться…».

Я подхожу к своей комнате, тихо открываю дверь и медленно опускаюсь в кресло у окна. Папку кладу на тумбочку. Смотрю в окно. Но не вижу, что там, потому что в голове насмерть бьются два варианта. Один другого хуже.

«Я — своя» и тогда я соучастница всех его разборок.

«Меня проверяют» и тогда, если я решусь, меня ждут крайне неприятные последствия.

«Мне нужно подумать», — сказала я Антону.

Теперь у меня есть еще одна вещь, о которой нужно подумать.

Код: одиннадцать, ноль четыре, две тысячи.

За ужином я одна.

Длинный стол, три свечи, серебряные приборы — и одна персона. Мария Петровна объяснила коротко: Владислав Андреевич уехал по срочному делу, вернется поздно ночью. Гостей «не ожидается».

Гостей — это видимо про Антона. Какие тут еще бывают гости?

Я смотрю в тарелку.

Суп с трюфелями. Очень хороший суп. И я совершенно не чувствую его вкуса.

Потому что в голове крутится одна мысль, и она крутится там с того момента как Мария Петровна произнесла «вернется поздно ночью». С того момента как до меня дошло: дом пустой. Кабинет пустой. Картина на стене. Сейф за картиной.

Код: одиннадцать, ноль четыре, две тысячи.

Я отламываю кусок хлеба.

«Нет».

«Ты ужинаешь. Ты спокойно ужинаешь и потом идешь читать папку с первичкой, которая лежит у тебя на столе. Там достаточно материала на несколько вечеров».

Да. Так и сделаю.

Ем суп.

Или — нет. Потому что это шанс. Настоящий, живой шанс. Он дал мне код. Сейф открывается. И все что мне нужно сделать — это пойти и посмотреть.