Книга Мой бывший за 500 золотых, страница 16 – Кира Эро

— Тогда будем играть, Вериан, — прошептала я, целуя крестец. — По моим правилам.

Обошла снова. Опустилась на колени перед ним. Поцеловала живот — мягко, открытым ртом. Он напрягся, застонал громче.

— На постель, — приказала я, поднимаясь. — И не двигаться.

Он повиновался, лёг на спину. Смотрел на меня с таким голодом, что внутри всё сжалось в болезненный узел.

Я избавилась от одежды медленно, наслаждаясь его взглядом. Платье упало на пол.

— Тронешь меня, — предупредила я, поднимаясь на кровать, — и я остановлюсь. Понял?

— Да, — выдохнул он с болью.

Я садилась на него мучительно медленно. По миллиметру.

Ощущая каждую секунду, каждый вдох, каждую дрожь его тела. Он был горяч и тверд, готов, отчаянно готов после двух недель пыток прикосновениями без облегчения.

Двигалась так же медленно. Почти не двигалась — качалась на месте, чувствуя, как он наполняет меня, как напряжение нарастает внутри обоих.

Вериан стонал — низко, протяжно, срываясь на всхлипы. Неистово выгибался, пытаясь не двинуться, не нарушить запрет. Дрожал всем телом. Руки вцепились в простыни, костяшки пальцев побелели.

— Всегда был чувствительным, магистр, — прошептала я, ускоряясь чуть-чуть. — Слишком — для высокомерного мудака.

Ещё чуть быстрее. Ещё. Смотрела, как он теряет остатки контроля, как голубые глаза темнеют почти до черноты, как серебристые волосы разметались по подушкам.

— А теперь — кончай, — сказала я жёстко. — Это приказ.

Ускорилась по-настоящему. Почувствовала, как он сжимается под мной, как кричит — громко, без стыда, без гордости, только отчаяние и облегчение в этом крике.

Я последовала за ним секундой позже, выгибаясь, вцепившись пальцами в его плечи.

Мы оба дрожали. Я упала рядом, пытаясь отдышаться, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Потом встала. Холодно, жёстко:

— На пол. Спать будешь там.

Он медленно сполз с кровати, опустился на ковёр у изножья. Всё ещё дрожал. Явно не от холода.

— Будешь при мне сегодня, — сказала я, забираясь под одеяло. — Но не забывай своё место, дроу.

Лежала, глядя в потолок, слушая его дыхание — сбивчивое, неровное.

Потом вспомнила.

— Встань, — приказала я. — И задерни шторы, раб. А то завтра проснёшься от солнца в глаза. Потеряем весь прогресс от масла. Это будет плохо.

Он поднялся. Подошёл к окну. Задёрнул тяжёлые шторы, погружая комнату в полумрак.

— Спасибо… хозяйка, — произнёс он тихо.

Вернулся на своё место у изножья кровати. Улёгся на ковёр.

Я лежала в темноте, слушая его дыхание.

И думала: что я делаю?

Месть?

Или что-то совсем другое — опасное, безумное, от чего невозможно отказаться?

План был прост: разбить ему сердце.

План был…?

Айвиэль

Первое, что я сделала утром — приказала принести Вериану подстилку на пол.

Толстую, мягкую, но всё равно подстилку. Для раба. Слуга внёс её молча, расстелил в углу спальни, у окна с задёрнутыми шторами. Я смотрела, как он укладывает ткань, и внутри разливалось странное, почти болезненное удовлетворение. Вот так. Именно так. Пусть знает своё место.

— Будешь спать тут, раб, — бросила я небрежно, указывая на угол. — Иди-ка сюда.

Вериан поднялся с ковра — медленно, плавно, с той невозмутимой грацией дроу, от которой у меня всегда сжимались пальцы. Даже сейчас, даже в ошейнике, он двигался так, будто владеет ситуацией. Опустился передо мной на колени, поднял взгляд — спокойный, почти насмешливый.