Книга Мой бывший за 500 золотых, страница 22 – Кира Эро

Даже во сне его лицо сохраняло следы напряжения в уголках губ — как будто даже в объятиях забытья он оставался настороже.

Цепь с голубым топазом поблескивала на его груди, серебро странно сочеталось со светло-серой кожей дроу.

А чуть выше антимагический ошейник врезался в плоть, оставляя красные следы раздражения. Как он может спать с этим? Я бы сошла с ума, если бы меня лишили магии огня. Но, кажется, дроу умеют терпеть боль лучше людей.

Я присела рядом, протянула руку и легонько встряхнула его за плечо.

— Вериан. Просыпайся.

Он открыл глаза мгновенно — без сонного моргания, без перехода от дрёмы к бодрствованию. Так просыпаются воины и узники — те, кто привык быть начеку каждый миг своей жизни. Голубые глаза сфокусировались на моём лице с пугающей ясностью.

— Доброе утро, — сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Доброе, — откликнулся он тихо, и взгляд скользнул к моим рукам, словно пытаясь прочесть в них намерения.

Я выдохнула, потянулась к его шее, поправила украшение с топазом, которое слегка перекрутилось во сне.

— Сегодня идём к герцогу, — объяснила я. — Нужно, чтобы ты выглядел прилично. И показал, на что способен.

Я протянула ему охапку белой ткани.

— Одевайся.

Вериан взял одежду, рассматривая каждую вещь с медленным вниманием, словно оценивая давно забытую роскошь. Лёгкие просторные штаны из тонкого льна, длинная рубаха с широкими рукавами, и поверх — накидка с глубоким капюшоном. Всё белое, как первый снег.

— По-южному, — заметил он, и в голосе промелькнула нотка удивления.

Странно слышать его голос без дерзости, без вызова. Просто голос. Обычный разговор. Как будто между нами не было пропасти боли и предательства.

— А как ещё? — Я скрестила руки на груди. — Здесь курицы вкрутую несутся. Хочешь свариться заживо — ходи в чём-нибудь тёмном. Южане знают, как выживать в жаре.

Он поднялся с подстилки и начал одеваться. Натянул штаны, потом рубаху. Ткань легла на него идеально — скрывая почти всё, кроме рук и шеи. Цепь с топазом оказалась поверх, голубой камень сверкал на фоне белого льна. Он накинул капюшон, и я почувствовала, как перехватывает дыхание.

Боги.

Он был прекрасен. Абсолютно, невыносимо прекрасен. Белое на сером, серебро волос против белоснежной ткани, голубые глаза, которые смотрели на меня с такой мягкостью, словно я подарила ему не просто одежду, а кусочек достоинства в мире, где у него отняли всё.

— Тебе идёт, — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Он улыбнулся. Чуть-чуть. Едва заметно.

— Тебе тоже, — сказал он, кивая на мою собственную накидку — такую же белую, лёгкую, красиво оттеняющую мои чёрные волосы.

Я усмехнулась, поправляя пояс.

— Я долго привыкала к такой одежде. Когда только приехала сюда, из Эвиора, носила свои северные платья. Тяжёлые, тёплые. Думала, сойду с ума от жары. А потом Миера заставила меня надеть это, и…

Я осеклась.

Айви, что ты делаешь? Это же Вериан.

Тот самый, что назвал тебя примитивной человечкой.

Тот, кто разбил твоё сердце. Зачем ты ему что-то рассказываешь? Почему ведёшь себя так, словно между вами ничего не произошло?

Он смотрел на меня внимательно, словно каждое слово было драгоценностью, которую он хотел бережно сохранить.

Ждал продолжения. В его глазах горела жажда — не магии, не свободы, а моих слов. Как будто ему действительно было не всё равно.