Книга Мой бывший за 500 золотых, страница 26 – Кира Эро

— Да, возможно, в рабстве он случайно. Но сейчас это выгодно и мне, и герцогу.

— Вы правы, госпожа. Кстати, говорят ваш дроу не единственный в Лаэрте. Я сегодня заходил к торговцу маслом. Он расспрашивал, как ваш раб, и рассказал, что сегодня чуть не схватили дроу на базаре. Думал, что это ваш. Но сдаётся мне, мастеру Вериану бежать некуда…

Айвиэль

Вечером я вошла в спальню со свертком, прижимая его к груди, как щит.

Внутри меня клубился огненный вихрь — не только моей магии, но и эмоций. Мне необходимо было почувствовать власть — над ним, над собой. Над тем, что происходило между нами.

Вериан сидел на своей подстилке в углу комнаты — спина прямая, плечи расправлены. Словно не раб, а принц. Его глаза — эти невозможно голубые глаза дроу — следили за моими движениями с настороженностью раненого хищника.

В белой одежде, с серебристой кожей он казался видением, а не мужчиной из плоти и крови.

Когда я вошла, что-то мелькнуло в его взгляде — узнавание? желание?

— Айвиэль, — начал он, делая шаг ко мне, — я не наврежу магией тебе, никогда, я…

— Молчать, — оборвала я его, удивляясь хриплости собственного голоса.

Я положила сверток на низкий столик у кровати. Пальцы дрожали, и я сжала их в кулаки. Нет, сегодня я не позволю ему увидеть мою слабость.

— Ты сейчас будешь служить, раб. Раздевайся. Полностью. Я хочу, чтобы на тебе ни тряпки не осталось.

Его пальцы замерли над завязками рубашки. В глазах промелькнуло что-то — недоверие? предвкушение? — но он начал раздеваться.

Медленно, не отрывая от меня взгляда, будто каждое движение было вызовом. Тонкая ткань рубашки соскользнула с плеч, обнажая рельеф мышц. Когда он потянулся к завязкам штанов, я почувствовала, как пересохли мои губы.

Его тело помнило моё.

И моё помнило его.

Он стоял передо мной обнаженный — серебристо-серая кожа в свете свечей казалась текучей, как ртуть. Мускулы под ней перекатывались при каждом вдохе.

— На колени, — приказала я, радуясь, что голос не дрогнул. — Руки за спину.

Его трясло, я видела это — мелкая дрожь прошла по его телу, когда он опускался на колени. Не от страха, от ярости. От унижения. И всё же — он опустился, грациозно, сохраняя в движении достоинство истинного дроу. Даже так — обнаженный, на коленях — он оставался членом Совета Девяти. Даже если сегодня совет совсем о нем забыл.

Он — мой раб. Мысль отозвалась жаром внизу живота, и я прикусила изнутри щеку, стыдясь собственного возбуждения.

Я подошла к столу и достала из ящика наручники — тяжелые, металлические. Его взгляд проследил за моими руками, задержался на железе.

Я зашла ему за спину.

— Руки, — коротко скомандовала я.

Он подчинился, выставляя запястья. Я сковала его, стараясь не думать о том, как моя кожа соприкасается с его, как его дыхание становится глубже от этого прикосновения.

— Айви… — вырвалось у него, и имя — то самое имя, которым он называл меня в наши ночи в Эвиоре — повисло между нами, как невидимая нить.

— Я не разрешала говорить, — холодно отрезала я, разворачивая сверток и доставая плитку шоколада, темного, почти черного.

Его брови взлетели в удивлении:

— Шоколад?

— Молчать, — повторила я, хотя голос предательски дрогнул.

Я разломала плитку на кусочки, сложила их в медный ковшик. Протянула руку, позволяя своей магии течь свободно — на ладони вспыхнул огонь, ярко-оранжевый, с синими искрами по краям.