Книга Мой бывший за 500 золотых, страница 69 – Кира Эро

— Разумно было бы меня выдать, — заметил Вериан.

— Нет, — герцог даже не задумался. — Понимаешь, тот, кто почувствовал вкус победы, не останавливается на одном винограднике.

Вериан был вынужден про себя признать правоту герцога. Матушка начала уничтожать то, что ему дорого. И теперь не остановится. Ни за что. Если он сдастся, она просто найдёт новую игрушку. Новый способ причинить боль. А если он не сдастся… Он посмотрел на Айви. Она будет следующей. В любом случае. Придёт он к ней или нет.

Мысль о том, что Айви может пострадать из-за него, была как физическая боль. Вериан почувствовал, как его руки непроизвольно сильнее сжали хрупкое тело девушки.

Карета остановилась у входа во дворец. Слуги уже ждали, кто-то подбежал, чтобы помочь герцогу выйти. Вериан осторожно поднялся, стараясь не потревожить Айви.

— Кстати, — герцог вдруг улыбнулся, и в его улыбке было что-то такое, что заставило Вериана насторожиться, — мы с Айвиэль договорились, что я тебя на день беру в аренду, магистр.

Вериан замер на ступеньке кареты, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и это никак не было связано с физическим равновесием.

— Что? — только и смог выдавить он.

Айвиэль

Сознание возвращалось медленно, неохотно, как ленивый кот, которого пытаются выманить из тёплого убежища. Первым вернулось ощущение собственного тела — тяжёлого, словно меня обложили камнями. Потом появилась боль — тупая, ноющая, разливающаяся по всем мышцам, будто я целый день таскала валуны. Ну, или тушила магический пожар размером с половину виноградника.

Я не открывала глаз, позволяя себе балансировать на грани сна и бодрствования. Голоса над головой звучали приглушённо, словно через толстый слой ваты, но постепенно становились всё отчётливее.

— Да ты дурак, я её еле уговорил, можно сказать, шантажом, — это был голос герцога, раздражённый и в то же время с оттенком какого-то веселья.

— Аренда… Боги мои, это звучит так, словно меня хотят сдать в публичный дом, — а вот и Вериан. Я едва удержалась от улыбки.

Его тон — это нечто среднее между оскорблённым достоинством и детским недоумением.

Герцог начал смеяться — глубоко, искренне, с таким заразительным весельем, что я почти присоединилась, но вовремя вспомнила, что вроде как без сознания.

— Ну почти, — отсмеявшись, сказал герцог. — Мне нужна твоя магия, Вериан. И твои розы. У Миеры скоро день рождения. Я думаю, если ты действительно можешь стабилизировать букет ледяных роз, будет хорошо.

— Не понимаю, а аренда зачем? — в голосе Вериана сквозило подозрение. — Айви бы и так разрешила.

— Конечно! Но они же подружки, понимаешь. Айви бы увидела, и Миера непременно бы узнала, что ей готовят подарок. Смекаешь? — герцог, судя по голосу, улыбался так широко, что его лицо рисковало треснуть пополам. — Ничего плохого я не хочу. Но проект засекреченный! Мной лично.

И тут я услышала то, что заставило моё сердце сжаться: Вериан рассмеялся. Не саркастически хмыкнул, не усмехнулся презрительно, а именно рассмеялся — свободно, искренне.

Я не слышала этого звука… сколько?

Три года?

Четыре?

С того самого дня, когда мы устроили тайный пикник на крыше академии. Он тогда сказал что-то о том, что мы как два подростка, и мы оба так хохотали, что чуть не свалились.