Книга Ты теперь наша рабыня, страница 38 – Рин Рууд

А затем он касается кончиком языка моей верхней губы, и по телу прокатывается волна жара и уходит в живот.

— Не тут…

— Почему нет?

— Лирам…

— Ты сама меня выбрала быть твоим первым.

Не дожидается моего ответа и жадно въедается в губы. Проталкивает язык глубоко мне в рот, и мне остается только мычать.

— Сладенькая, — отстраняется, и от его губ до моих тянется тонкая нить слюны, что вспыхивает искрой под лучами настоящего солнца.

Я шумно выдыхаю, когда его рука пробегает по моим ребрам, талии и бедру. И за его ладонью следует жар, что плавит кожу и мышцы.

Между ног тянет и набухает ноющим желанием. Какая я слабая. Только поцеловал, а я уже готова вся отдаться.

— Это не ты виновата, — шепчет на ухо, — а твои инстинкты.

Проводит языком по изгибу уха и мягко кусает мочку. Меня пробивает легким разрядом дрожи, и я выдыхаю тихий стон.

— И ты меня хочешь, Ви, — целует шею и медленно спускается к ключице. — И я тебя хочу. Хочу здесь. На земляничной поляне. Очень поэтично. Разве нет?

Я пытаюсь оттолкнуть его, но он перехватывает мои запястья и заводит руки за голову, вглядываясь в мои глаза:

— Я возьму тебя здесь, Ви, но… — улыбается и касается языком правого клыка.

— Но? — сдавленно спрашиваю я.

— Но для начала я хочу утолить свое любопытство, — скользит взглядом по лицу и вновь смотрит в глаза, — ты внизу такая же сладенькая?

— Я там не сладенькая… — сипло выдыхаю я.

— А я должен проверить, — щурится с улыбкой, — а ты любишь приврать.

— Лирам…

— Молчи, — шепчет в шею.

И мою глотку не схватывает болезненный спазм от его тихого приказа. Нет. От его слова, что касается моей кожи жаром по венам растекается густая сладкая нега, которая утягивает меня под хриплые выдохи и стоны.

Он целует меня в ключицу, спускается к груди. Покусывает и посасывает соски, от которых по коже до самых кончиков пальцев ног расходятся искры.

Влажная дорожка из поцелуев бежит к пупку, а затем к лобку.

Я задыхаюсь, и Лирам решительно раздвигает мои ноги, а после под нетерпеливый стон подныривает руками под бедра.

Я хочу его поцелуев.

Мое лоно горит, пульсирует будто ожогом, и губы Лирама должны коснуться меня, чтобы унять этот тянущий жар.

Громкий стон. Выгибаюсь в спине, когда Лирам жадно въедается в мои нижние опухшие губы.

Стискиваю в пальцах складки одеяла и закрываю глаза.

Язык Лирама проскальзывает между складок, теплой и упругой волной проходит по напряженному клитору. Позвоночник пробивает мягкий разряд, который затем плавит мышцы.

— Лира-аааа-ааам…

Вновь с нажимом скользит по средоточию нервных клеток, рисует круг языком, присасывается ко мне, втягивая пульсирующую горошинку.

В глазах темнеет, и я теряюсь под потоком вязкой дрожи. Я не помню кто я и как меня зовут.

И ничего для меня не существует кроме губ и языка Лирама, чье имя я повторяю вновь и вновь на выдохе.

Его ласки становятся настойчивее и резче, и когда к моим ногам подкатывает сильная судорога удовольствия, он отстраняется и его новый поцелуй ложится на лобок.

Я в возмущении приподнимаюсь, тяжело дышу, и наги взгляды пересекаются.

Мой затуманенный и размытый, а его — желтый и хищный.

— Ты соврала, — хрипло шепчет он, — ты сладенькая.

Медленно, вглядываясь в мои глаза, возвращается ко мне, и я с голодным стоном обвиваю его шею и целую.