Книга Ты теперь наша рабыня, страница 62 – Рин Рууд

— Что за… — я поднимаю брови.

— После этих видений меня хотели казнить, чтобы предотвратить, но это ничего не изменило. Моя судьба перекинулась на другую, и видения с этой другой были туманные и неопределенные.

— Когда так грубо вмешиваешься в великий замысел вселенной, — шепчет рядом Мирана, — видения размываются.

— Ты ведь там старуха Провидица? — мама усмехается.

— А то ж, — хмыкает Мирана. — И чего так невежливо?

— Твоя смерть, Виалла, — продолжает мама, — привела бы к мести. Это забавно, что три кобеля…

— Вот сучка, — шипит Мирана. — Гонора сколько, — сжимает мое плечо. — Ты в нее пошла.

— Три кобеля устроили бы бойню не зная истинной причины. Вся военная кампания была бы оправдана ресурсами, расширением влияния, а по сути виной всего этого была бы ты.

— Какая ерунда! — охаю я.

— Я должна была пройти свой путь до твоего рождения и оставить тебя с твоим отцом, — приподнимает подбородок. — Одна из тонких нитей, которые изменили узор полотна. И эту нить увидела Провидица, и мы за нее дорого заплатили.

— Ну, уж извините, — Мирана скрещивает руки на груди. — Зато ваша распрекрасная цивилизация может дальше цвести тухлым болотом.

— А остаться со мной и папой? Нет? Не судьба? — сжимаю подлокотники кресла.

— Ты спросишь, почему я не могла остаться с тобой и твоим отцом? — вздыхает. — Не могла. Я должна вернуться домой, выйти замуж за Старшего Принца и родить его будущих наследников. Это продолжение моего пути. Моей жизни.

— А я побоку? — медленно моргаю. — В любом из сценариев? В любом варианте ты отказываешься от меня?

— Верно, — Мирана цыкает. — На этом отказе мы и сыграли.

Перевожу на нее возмущенный взгляд.

— Что ты так смотришь на меня? — она неловко улыбается. — Решение твое матери было одним из главных узелков.

— Ты знала, что меня сюда притащат…

Пожимает плечами.

— Старая сука, — в изумлении шепчу я, и мне совсем не стыдно, потому что эти грубые слова выражают мое возмущение и гнев.

— Я знала, что ты мне это скажешь.

— Что ты еще знаешь? — поскрипываю зубами.

— Много чего.

— Ты все это устроила?!

— Виалла, твоя судьба встретить Альф из Коалиции Первого Ликана, — говорит мама. — Принадлежать им.

— Да пошла ты, — встаю я. — И папа спился из-за тебя! Он любил тебя! И зря! Гадина!

— Прощай.

Голограмма гаснет, и хватаю из корзинки красный клубок и кидаю его в стену:

— Ненавижу тебя!

Я убедилась, что моя мать — высокомерная и бессердечная дрянь, для которой встреча с моим отцом была лишь бунтом и капризом.

Обидно.

До слез и отчаянного глухого рыка.

— Родителей не выбирают, но мы можем выбрать, какими родителями быть для своих детей, — говорит за моей спиной Мирана.

— А выбираем ли, — оглядываюсь, — если тут столько было сказано про судьбу? Если многое предрешено, то… — рявкаю я, — какая фигня!

— Так и думал, что все закончится скандалом, — за дверью комнаты раздается голос Богара. — С твоей бабулей всегда все скандалят.

— Я не скандалю, — скучающе отвечает ему Лирам, — потому что знаю, что это бессмысленно.

— О, тортик, — хмыкает Богар.

— Тебе лишь бы пожрать, — дверь отворяется и в комнату заходит Оран, а я продолжаю сверлить Мирану злым и возмущенным взглядом. — Что у вас тут?

— Она все знала! — повышаю голос.

— Она же Провидица, — Оран приваливается плечом к косяку и поправляет ворот своего белоснежного мундира. — Поэтому я стараюсь бабуле Миране вопросы не задавать.