Книга Мир жизни и смерти 11, страница 19 – Павел Пуничев

Первым наружу выкопался матёрый самец и не пытаясь помочь выбраться остальным, бросился к тому месту, где ещё совсем недавно плескалось местное озерцо. Вот только сейчас на этом месте лежал многометровый слой рыхлого песка, без всякого намека на пропитавшую их воду. Житель разрушенного посёлка бросился туда, не обращая внимания на палящее солнце, которое нещадно жгло спину и непривычную к свету чувствительную кожу ночного жителя, и начал лапами разгребать сыпучий песок. Через несколько минут, когда его спина уже покрылась волдырями, рядом с ним оказался его соперник, оттолкнувший его в сторону, и начавший копать сам, чтобы быстрее добраться до животворной влаги. Первый, чья кровь уже кипела, а нещадная жара начала сводить с ума, подхватил с земли увесистый камень, одним ударом разбивая сопернику голову. После чего обратил внимание и на остальных спасшихся: детей и женщин, жмущихся к скале в поисках хоть какой-то тени. Через несколько минут с ними было тоже покончено, а единственный временно выживший забился в освободившуюся тень, истекая лимфой из лопнувших во время боя ожогов.

Его невнятные мольбы и стенания о своей горькой судьбе, жалобы заживо погребённых под тоннами песка, и убитых им, сплелись с мольбами и стенаниями тысяч жителей других разрушенных поселений, вызывая резонанс в земле, который дошёл до знакомой мне пещеры, где в коконах вызревали новые инструменты этого мира, которые были предназначены изменить его.

Вот один из коконов начал дергаться и растягиваться, его оболочка треснула, выпуская наружу бесформенное нечто: оборотня, начавшего искать свою форму по мере того, как оно продвигалось к выходу в большой мир.

Результат, получившийся на выходе, мне не показали. Следующим кадром нам вновь показали летящего титана, а затем внизу на земле будто вспыхнуло ещё одно солнце, и большой огненный шар, яркий настолько, что на него было больно смотреть, в единый миг преодолел разделяющее их расстояние, врезаясь в грудь дракону, прожигая в нём огромную дыру. Мир потряс вопль, в первый раз почувствовавшего боль почти бессмертного существа. Его крылья подломились, и содрогающееся тело понеслось к земле, врезаясь в неё, вызывая сотрясения и катаклизмы на многие тысячи километров вокруг.

Спустя месяцы, когда немного улеглась поднявшаяся в воздух пыль, стало видно лежащее неподвижно тело, из раны на груди которого продолжала течь кровь. Древний бог, послуживший одноразовым инструментом, никуда не делся. Он стал частью дракона, слившись с ним, не давая ране закрыться, заставляя титана слабеть, слабеть с каждым мгновением. Убить титана нельзя, можно лишь отправить его в небытие, где тот будет истаивать, становясь всё слабее в каждым тысячелетием, пока полностью не растает, слившись с породившим его миром.

И тысячелетия проходили одно за другим, треснувшая от удара земля разродилась источниками, омывающими поверженное тело, приносимая ветром пыль и грязь, а затем птичий помёт, сформировали на теле титана почву, проросшую первыми ростками, а ещё краткое тысячелетие спустя остров покрылся непроходимыми джунглями. Существо же, лежащее под ним хоть уже и не было живо, но и не умерло, всем своим естеством стремясь туда, ввысь, к небу, туда и лишь туда, где он был так свободен и счастлив. Его кровь изменила окружающие, в небеса поднялись фонтаны воды, над которыми заклубились такие родные облака, ставшие пристанищем для души, прикованного к земле недвижного тела.