Книга Невольная истинная, страница 24 – Юлия Пульс, Диана Билык

— Сучка, — прошипела девушка гадюкой и вихрем вылетела из комнаты.

Пока Нэйд проворачивал операцию по внедрению в замок Торна, чтобы забрать мою истинную, я крушил кабинет. От злости, от страха, что могу ее потерять и умереть. Сейчас, когда цель свергнуть герцога так близка, Эстиер подсунула мне свинью. Ослабила. Теперь я превращусь во влюбленного придурка. С каждым днем метка будет крепнуть и сводить с ума от любви к одной единственной девушке, которую я использовал и выкинул.

Это полный пиздец!

Ползать в ее ногах, вымаливать прощение, выпрашивать ласки, без которых можно свихнуться.

Одна.

Она.

На всю жизнь.

Я пропал. Гиблая бездна! Высшая степень связи! Высшая! Сука! Тянуть к ней будет так, что мозг вывернет наизнанку.

Я вдребезги разбил все, что только можно.

Не помогло.

Выжрал бутылку виски. Ни хера! Даже не опьянел.

Мне охранять теперь надо будет Мериди так, словно она ценнейшее сокровище Диона. Хоть бы мразь Фолкнер ее не тронул. Хоть бы Нэйд выполнил задание. Это единственные мысли, которые крутились в голове, пока ждал новостей.

Стоило другу принести ее побитую, в крови, от ярости потемнело в глазах. МОЯ! Он издевался над моей женщиной. За это тварь заслуживает не просто быстрой смерти, а испытать самые изощренные муки застенья. Хочу, чтобы эхилы отрывали от него по маленькому поганому кусочку смердящей плоти, чтобы прочувствовал боль сполна и сдох. Я это устрою любой ценой! Разорву конченный нерушимый брак. Освобожу свою девочку.

Но что делать с удушающим чувством вины? Нутро крутило так, что сердце стучало в висках. Я никогда раньше не совершал ошибок. Да у меня к свержению почти все готово. Но стоило Мери появиться в моей жизни…

Нельзя. Нельзя. Нельзя было ее брать. Не стоила эта сладкая месть уроду Торну таких последствий.

Крах. Полный и безоговорочный крах я теперь испытывал. Противное ощущение. Никак мне несвойственное.

А сейчас я сидел и курил до боли в легких, задымив весь кабинет. Держал в руках предсмертную записку матери, начертанную на потрепанной от времени бумаге. Сколько ее перечитывал за десять лет, не счесть. И всякий раз так же больно, как и в первый. Мама лишила себя жизни из-за больной любви к этому мудаку. А он жестоко предал.

В дверь со стороны коридора тихо постучали. Я кинул взгляд на вторую дверь, что была приоткрыта и вела в покои, где находилась Мериди.

— Войдите, — взмахнул рукой и магией воздуха развеял дым.

— Ты зачем девочку обидел? — с порога налетела на меня Гера.

— Нэйду надо язык укоротить, — пробурчал я.

Нянечка Гертруда — единственная, кто может отчитывать меня как мальчишку. С самого рождения она была со мной рядом и стала второй матерью. Прошла вместе со мной все круги застенья. Всегда была поддержкой в самые темные времена.

— Опять накурился, как паук, — сморщила она нос. Прошла по ковровой дорожке и села в кресло напротив.

Я убрал записку матери в ящик.

— Я делаю то, что считаю нужным. Понадобится твой совет, спрошу.

Женщина заправила за ухо поседевшую прядь волос, что выбилась из высокой прически. Нахмурилась и сеточки морщин залегли вокруг теплых серо-зеленых глаз.

— Мне больно смотреть, как ты сгораешь в ненависти, Адри. Она выжигает в тебе все светлое. Боюсь, что это плохо закончится. Эстиер знак тебе подает. Не просто так связала тебя с этой девочкой. Наказала. Обрекла на страдания великим даром. То, что ты задумал, пошатнет не только герцогство Дренер, но и всю Арону. Давай слетаем в Рощу Вечности? Посетим древнее святилище, послушаем пророчество.