Книга Развод с драконом невозможен, страница 75 – Юлия Пульс

Я пересела на край кровати, прижала тыльную сторону его теплой ладони к губам и окропила кожу дракона хлынувшими из глаз слезами. Как же больно думать, что он может никогда не подняться на ноги.

— Я рядом, любимый. Никогда тебя не брошу, — шептала, чувствуя, как разрывается душа. — Все будет хорошо. Мы вместе справимся, — склонилась над Дами, невесомыми поцелуями покрыла шрам на его лице, который тоже появился из-за меня. Эта безумная любовь его убивает. Но как теперь от нее отказаться? Не мыслю больше жизни без своего ледяного генерала.

Я поднялась с постели и села в кресло напротив. Безотрывно смотрела на Дами.

Как и говорила Золла, он открыл глаза, когда полный лон заглянул в окно и обнял покои лазурным светом.

Мужчина приподнялся и, щурясь от приглушенных ламп на стене, с трудом стащил ноги на пол. Хотел встать, но не смог. Застонал, но вдруг застыл, принюхался. Резко вперился в меня хищными глазами.

— Опять?.. — взмолился он, отстраняясь. — Уходи… не хочу тебя видеть, не могу…

Я медленно поднялась с места, подошла к любимому и опустилась на колени у его ног. Знала, что он бредит, но как же тяжело такое слышать из его уст. Посмотрела снизу вверх в серебристые глаза и снова слезы полились по щекам.

— Я не могу уйти, Дами, — прошептала.

Он мотнул головой, будто стряхивая видение.

— А я не могу тебя видеть, — вцепился в мои плечи и сильно тряхнул. — Уйди, прошу, — прижался горячим вспотевшим лбом к моему лбу, выдохнул, — слишком, слишком… больно. Это все больные чувства, ты ненастоящая!

— Я с тобой… не отпускай меня никогда… Помнишь? — обхватила его лицо руками, захлебываясь слезами.

— Жить иллюзиями невозможно… лучше умереть.

Я обняла его за плечи, вжалась лицом в широкую грудь.

— Только если вместе, любовь моя.

— Любовь? — зло прошипел он. — Ты другому принадлежишь, ты его выбрала. Нет никакой любви, ее не существует. Убью ее в зародыше, только бы не видеть бесконечно твое лицо во снах.

Оттолкнул, встал, едва не упал, вцепился в перила кровати, дерево жалобно затрещало. Дами глянул куда-то в темноту, зарычал-завыл… бросился к лежащей на полу одежде, прижал к себе, словно ребенка. Взмолился, вскинув голову к небу:

— Нет… нет… Рони, Брагур, Трейси… Ну же, вставайте… это приказ! — Дами вдруг посмотрел на меня. Выглядел он жутко, а взгляд — словно сейчас убьет. — Хакон? — генерал поднялся. — Ты не помог… ты ведь другом мне был, самым лучшим, верным. Они же юнцы совсем. Как. Ты. Мог? Я знаю, что ты сделал. Предал…

Я сидела на полу, прижимая руку ко рту, чтобы не зарыдать в голос от его боли. Она физически меня пожирала, но я нашла в себе силы подняться. Подошла к Дамирану и мягко забрала у него вещи.

— Тише, милый, все в прошлом, — шептала еле слышно, осторожно оттесняя его обратно к кровати. — Здесь только мы с тобой, — гладила его руки, укладывая в кровать. — Это не сон. Я твоя, — легла рядом и повернула его голову к себе, впилась в горячие губы поцелуем.

Сначала он отвечал неуверенно, будто не верил, будто боролся с собой.

А после судорожно вздохнул, перевернул меня на кровати на спину и, прижав к постели, дико врезался языком.

Яростно. Хлестко. Стискивая мою шею ладонью, приподнимая голову, углубляя поцелуй до невозможности.

Глаза альена мерцали неправильно, вспыхивали беспорядочно, а он зверел еще больше.