Книга Гибрид для альфы, страница 3 – Натали Лансон

— Филиппа… – Наталья встретила меня на пороге учительской с бледным лицом наперевес.

Марина, секретарь ректора, перебила подругу.

— Филиппа Станиславовна, вас вызывает к себе ректор.

По мне волной от головы до пят пронёсся кипяток.

В ректорат я шла будто на иголках. И сейчас это сравнение приобрело смысл. Вместо каблуков чувствовала именно иголки, поэтому почти не наступала на пятки.

«Что не так? Почему он меня вызывает? Вроде же всё нормально было…» – передумала уже всё, что можно и нельзя!

В ректорате меня встретил стройный хор смеющихся голосов.

Первой мыслью было: «Это какой-то развод? Шутка?». Даже улыбнулась в первую секунду, пусть и немного нервно. А потом пришло понимание, что весь педсостав ВУЗа собрался здесь не по мою душу. Глава профсоюза ходила по рядам сорока педагогов с шапкой в руке, а те тянули какие-то бумажки.

— О! – воскликнула Нина Михайловна, вырастая у меня на пути. – Новенькая! Давай-давай! Тяни.

— Нина Михайловна, – выручила меня Наташа, догоняя в дверях приёмной. – Филиппа Станиславовна спешит. Её наш Роман Григорьевич вызывает.

Грузная женщина в летах подмигнула, будто я не на серьёзный разговор иду, а на свидание.

— Так я и никого не задерживаю. Только у нас честные выборы. Пусть жребий тянет и бежит себе дальше, чтобы потом не говорила, что ей специально с лист с крестиком оставили. Давай, детка. Роман Григорьевич ждать не любит.

Я на автомате вытащила рваный лист бумаги, обдумывая слова женщины.

Удовлетворённая Нина Михайловна прошла к следующему счастливчику, даже не посмотрев на результат моего жребия.

«Ждать не любит… слово не держит, в зеркало себе не улыбается. Что ещё с этим мужиком не так?!»

Я сжала листик в кулаке, так и не развернув его.

Народ смеялся и сыпал шутками, полностью погружённый в предновогоднее настроение.

— Филя…

Моргнув, подарила заторможенный взгляд Наташе, открыла дверь и вошла в кабинет ректора.

Роман Григорьевич сидел в своём кресле и с невозмутимым видом перебирал бумажки.

«А, нет. Не бумажки. Листает моё дело».

Ректор был хмур и в целом недоволен. Об этом говорили вытянутые в две тоненькие полосочки губы, а так же сведенные в одну моно линию кустистые посеребрённые временем брови.

Роман Григорьевич выглядел представительно и весьма подтянуто для мужчины пятидесяти лет. А ещё его все боялись. Именно поэтому на секунду, в момент которой я открыла дверь, народ резко замолчал, переставая даже дышать, но как только я вернула её на место, уверена, всё изменилось. С другой стороны точно сказать не могу. Шумоизоляция кабинета не позволяла.

— Филиппа Станиславовна, – мягкий баритон совсем не успокаивал вопящие внутри меня инстинкты, – проходите. Присаживайтесь.

— Да… Роман Григорьевич… – я терпеть ненавидела хождение вокруг да около. Хотелось поторопить мужчину, чтобы он прекратил мои терзания.

Но ректор имел на этот счёт своё мнение.

Роман Григорьевич поднял руку, останавливая моё блеяние, и указал на стул.

— Присаживайтесь. Разговор предстоит непростой.

«Аааааааа! Он из меня все нервы вынет!»

Стиснув челюсти, послушно села. И только потом поняла, что у меня руки пустые.

«Сумочка! Где я её посеяла?! Впрочем, с этим потом разберусь. Наверное, в машине осталась».