Книга Каменное сердце генерала, страница 78 – Юлия Пульс

На грани обморока я даже вскрикнуть не сумела, когда повстанцы плотным кольцом окружили шатер, где лежал мой Кайс. Последние крохи сил вышли из моего отравленного дымом тела, разум помутился, а взамен пришли пустота и темнота.

Где-то на задворках туманного подсознания я все еще была жива, но лучше бы погибла на кровавом побоище. Образ горящей в жадном пламени Вербы сводил с ума, лишал остатков разума. Она смотрела на меня невинным молящим взглядом, взывала новую хозяйку о помощи, но я оказалась слишком слаба. Кровь эспера во мне сыграла злую шутку. Пусть и не сразу, но проклятый ядовитый дым свалил с ног. Не успела никому помочь. Отдала Кайса безжалостным красным капюшонам. Где он? Что теперь с ним будет? Жив ли еще?

«Глупая. Привела доброта тебя к беде», — вышла из тумана сознания мудрая старушка Ваакри. Посмотрела на меня с укором, замотала головой, — «дуреха моя», — улыбнулась снисходительно, словно дитя неразумного, но любимого отчитывала.

— Я не хотела, — зашевелились онемевшие пересохшие губы, и что-то будто лопнуло в груди.

Сердце загремело, как обезумевшее, в висках раздался страшный гул. Чувства вернулись, нахлынули пронизывающей насквозь холодной волной боли. Выбивающий воздух из легких разряд промчался по венам. В кожу будто вонзился рой ос, оставляя в мягкой плоти смертоносные жала. И я бы закричала во весь голос, да только горло пересохло пуще Ваниийской пустыни Саэроса. Теплая влага выступила из щелей прикрытых век и утопила ресницы в соленой воде. Капли сорвались с уголков глаз и скатились к вискам, затерявшись в волосах. Тогда я поняла, что лежу на спине на чем-то твердом и холодном, покачивающимся в разные стороны. Тошнота горькой желчью подкатила к глотке.

— А с этой что? — гул в ушах прорезал мужской хриплый голос.

Кто-то рядом жалобно всхлипывал под лязг металла и топот копыт. Спертый запах сырости до противного въелся в ноздри.

— Головой наверное стукнулась, — отозвался другой и я затаилась, стараясь почти не дышать, чтобы не выдать, что уже очнулась.

— Видел браслет на ней крылатый? Шлюха эсперовская! Почему сразу ей горло не перерезал? — чужая злоба хлестко опалила, зародив в душе первобытный ужас. Такого дикого страха я даже при захвате Изумрудной обители не испытывала. Живот затвердел, будто камней в брюхо насыпали. Зубы сжались, а язык прилип к нёбу.

— Мастер велел живой доставить.

— Судить будут?

— Или пытать, — заржал хриплый. — Я бы ей занялся. Сочная бабенка, — противно присвистнул.

Все мое нутро похолодело, сердце пропустило удар. Резко подкинуло и ударило затылком о что-то твердое. Открыть бы глаза и посмотреть страху в лицо, но ужас сковал веки намертво. Где же дар эспера, когда он так нужен? Почему внутри так пусто и темно? Неужели моя жизнь окончится в невыносимых муках?

— Стреноживай кобыл! Дальше пешком!

— А эту кто понесет?

— Я возьму!

Я ощутила, как повозка остановилась и осмелилась немного приоткрыть глаза. Было темно и сыро. Запахло керосином, и мрак вдруг рассеялся огнем факела в чьих-то руках. Озарил прутья клетки, в которой когда-то Кайс привез меня в лагерь. Девушки, что ехали со мной рядом, застонали, умоляя их отпустить.

— Я из сиятов! Вы не имеете право…

Узнала я голос Каспианы и окончательно распахнула глаза. Привстала на локтях и вжалась спиной в прутья клетки.