Книга В постели с волками, страница 18 – Юлия Пульс

Вот так просто, благодаря лжи, я стала крохотной, но частью стаи и вожак одобрил мое недельное проживание и даже предложил остаться.

Основным заработком всей стаи были лошади, а точнее они занимались разведением редких пород лошадок, а так же готовили животных к скачкам. Проводили ежегодный аукцион, на котором цена одной лошади могла превышать стоимость целого поместья.

Вожак очень интересно рассказывал о своем бизнесе и предложил мне жить и работать в резервации под защитой клана. А это и жилье, и деньги на жизнь, и спокойствие, о котором я давно мечтала.

Предложение оказалось настолько заманчивым, что я согласилась. Кажется, никто меня не узнал, значит, новости обо мне, возможно, сегодня вышли впервые. Надо этим воспользоваться!

С Мартой я договорилась, что завтра ее подруга сделает мне стрижку и покрасит волосы. И тогда я буду не Маргаритой Ярцевой, а Диной Бисаровой!

Казалось, что лучик света все же пронзил сумрак моей жизни и появился реальный шанс бесследно исчезнуть!

Не помню, когда в последний раз мне было так весело! Смешные конкурсы и игры не заканчивались. Участвовали все! Даже вожак стаи! Никто не смотрел на меня с подозрением, кроме Киры, которая сидела рядом с Демидом и периодически сверлила меня недоверчивым взглядом. Но в общей массе веселья, это не показалось важным. Больше заботил приход бури. Она, будто по мановению волшебной палочки, спустилась с небес и за считанные минуты покрыла толстым белым пледом всю резервацию. Красиво и завораживающе выглядело это действо. А еще очень символично пурга разделила мою жизнь на до и после.

Когда же разум помутнел от вина, а тело стало почти ватным, Мирон понес меня в дом, хотя я принимала попытки сопротивления, которые, конечно же, ни к чему не привели.

Он выпустил меня из рук только на пороге, где дверной косяк выступил опорой. Промелькнула мысль, что я еще никогда так не напивалась. До чего же она веселила!

Я смеялась от того, что не могу снять сапоги, да и наклониться как надо была не в силах.

— Не смей! — запрещала я разноглазому мне помогать, покачиваясь в попытка согнуться.

— Давай помогу? — не унимался, опустившись передо мной на корточки, стягивая первый сапог.

— Я сама!

Дернул за второй, и я не удержалась на ногах. Сползла по тому же косяку и уселась на пол.

— Можно, я кое-что проверю? — спросил он серьезно, и я рассмеялась в ответ.

— Да все нормально. Мне так хорошо, — выдала заплетающимся языком и качнулась вперед.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и я даже не поняла, в какой момент его губы коснулись моих.

Безумие пьяной дурочки! Ей богу! Но черт возьми! Это был лучший поцелуй в моей жизни! Мягкий, как снежное покрывало, обволакивающий как туман и горячий, как огонь в камине. Я закрыла глаза и голова закружилась. Будто в невесомости я потерялась в пространстве и времени. А когда пустота открыла воздуху доступ к моим влажным губам, обдавая их холодом, распахнула глаза.

Мирон смотрел на свое запястье, кожа на котором покраснела, и алые борозды начертили у него на руке знак — прерывающийся у основания круг и воющий на луну волк внутри.

Я протрезвела в ту же секунду, ведь и раньше видела этот знак, но на руке мужа…

Мое утро началось с того, что я услышала женские голоса, а потом снежной лавиной на мою несчастную голову обрушились события вчерашнего вечера. Последнее, что я запомнила — это знак на руке Мира, как его называли родные. Помню, как он пожелал мне спокойно ночи и куда-то ушел.