Книга Игра в вечность, страница 11 – Юлия Пульс

— Тебя, что ли? Тоже мне фокусник-самоучка!

Прямо в одежде легла на постель и тут же уснула.

Глава 3

Хронос

— Вставай! Пора! – где-то рядом зазвучал голос Германа.

Это был не сон, а жестокая реальность. Но никто не виноват, сама сделала выбор. Придется идти по указанному пути. Посмотрим, что из этого выйдет.

Изо всех сил я потерла глаза, но не смогла сфокусировать взгляд. Размытый образ Жнеца замаячил где-то совсем близко.

— Уже шесть утра. Пора проститься с мамой и парнем.

Я пока не понимала смысла его слов, думала только о том, как же рано меня разбудили. Поспала всего два часа. Не могла прийти в себя, глаза слипались, хоть спички вставляй. Я нырнула под одеяло, чтобы скрыться от яркого света, который включил Герман.

— Вставай, говорю!

Он стянул одеяло и я, словно тень, прошуршала в ванную комнату. В полусне умылась и почистила зубы.

Герман сунул мне в руки чашку крепкого кофе и с нетерпением ждал, переминаясь с ноги на ногу, когда я допью. Напиток сделал свое дело - немного взбодрил, подготовил к тому, чтобы сообщить родным неприятную новость. Недолго думая, решила, куда поедем в первую очередь.

Мы прошли мимо спящей девушки-администратора на улицу. Морозный воздух взбодрил лучше всякого кофе. Ветер трепал волосы, касаясь голой кожи лица, пронизывая насквозь зимним холодом. По телу побежали мурашки, а кончик носа онемел.

Я запрыгнула в машину Германа, чтобы поскорее согреться, и на глаза навернулись слезы. Вот и настал миг, когда жизнь потечет по-другому, неизведанному руслу. Что ждет меня впереди? Вечная жизнь, на которую променяла прежнюю, полную страхов перед призраками, больницами и транквилизаторами? Самое обидное, что в ней было и хорошее: друзья, любимый человек и мама.

Трудно говорить, эмоции захлестнули, но Жнец вопросительно смотрел в глаза, стараясь не замечать растрепанных чувств.

— Он еще дома. Сначала к нему, – еле слышно проговорила я и уставилась в окно.

— Адрес. Я не ясновидящий, – прорычал он, и я тихо проговорила заветные буквы и цифры.

Рассвет еще не успел рассеять сумрак ночи, пока мы неслись по обледенелой дороге. Город только просыпался. Редкие прохожие вяло брели к остановкам. Из их ноздрей валил пар. Только от одного вида меня бросало в дрожь. И как люди терпят жуткий холод?

Почему я родилась зимой? Она навевает в душу стужу. Мир замирает, кутаясь под одеялом с чашечкой горячего чая, и с нетерпением ждет весну. Все искренне радуются, когда лед тает, а солнце греет озябшие деревья. Как ночь и день. Не зря же мы спим, когда темно. Вот и зиму лучше просто проспать, как медведь в берлоге.

Герман подъехал к дому Андрея и заглушил мотор. Я спрятала от него заплаканные глаза и открыла дверцу. Он вышел из машины и преградил мне дорогу.

— Прекрати плакать. Ты вызовешь подозрение. Сделай все так, будто ты его разлюбила, и в твоей жизни ничего не изменилось.

Конечно! А о чем Герману еще волноваться? Проблемы с полицией не нужны.

Я оттолкнула Жнеца, пулей влетела в подъезд и побежала на второй этаж, будто вовсе не касалась ступеней. Знакомая черная дверь стояла такая прочная и невозмутимая, ей плевать на чувства.

Я пыталась унять слезы, но комок застыл в горле. Хотелось закричать, чтобы страх перед разговором улетучился. Глубоко вздохнув, попыталась подумать о чем-то хорошем, светлом, радостном. Но кроме улыбки Андрея, что еще больше заставляла впадать в истерику, на ум ничего не приходило. Казалось, я стояла у двери целую вечность, собираясь с силами.