Книга Бой на далекой реке, страница 72 – Александр Тамоников

У них сегодня состоялся очень интересный разговор с переводчиком. Пока что своим Вячеслав не стал его пересказывать, потому что… Да потому, что сам пока не знал, как реагировать. Поэтому и попросил Дубко походить за Дэном. Дело в том, что, пока они ехали в машине, переводчик попросил политического убежища. Сказал, что устал от интриг и жизни в КНР. И готов поехать туда, куда скажет Богданов. И что Лучинский обещал ему помощь и покровительство.

Но только был один нюанс.

— О чем замечтался, командир? — спросил Дубко.

— Я кому давал команду на отдых?

Александр хмыкнул. И судя по тому, как затихло равномерное дыхание Рябова, он тоже не спал.

— Да я понял уже, что вы оба не спите, сами виноваты будете потом. Наш провожатый, Дениска, попросился сегодня под наше крыло. В машине рассказал, что нет у него больше сил жить под гнетом КНР, попросил политического убежища, сказал, что умеет работать, много знает и может нам помочь в нашем деле.

— А он не уточнил, что именно обещал ему Лучинский?

— Сами понимаете, в машине мы были не одни, а водителем, я думаю, там мог быть не случайный человек, я тут уже сам тоже никому не доверяю, кроме нас. Так вот, получилась ситуация на грани фарса. Дэн изливает мне душу, рассказывает, как ему доверял Боря и что он часто делал для него разные мелкие дела, а я пытаюсь понять: он знает, кто мы, или нет? Проверка это или чистая правда? И ведь этот узкоглазый хитрец вертится как юла. Он за весь свой прочувственный монолог, под видом того, что показывает мне карту полигона, ни разу не выдал, Америку или СССР он имеет в виду? Перевербовать его или сделать вид, что перевербовываю, для США?

— А эту карту он тебе отдал? — спросил Рябов.

Богданов молча встал, включил свет, подошел к пальто и достал сложенный в несколько раз лист бумаги, на котором была карта полигона.

— Я идиот.

— Нет, просто у меня свежий взгляд, а вам тут приходится постоянно на двух, а то и на трех языках думать, — тут же отозвался Рябов, глядя на карту, на которой внизу простым карандашом было написано по-русски: «Борис говорил, что будет не один, я помогать».

— Значит, Боря его уже перевербовал. Или Багиров, и он подставной. Хорошо. Так. Отдых откладываем, дуй быстро к Дэну, где он живет, помнишь?

Дубко кивнул, он тоже понял, что Лян не просто так решил раскрыться, возможно, ему угрожает опасность.

— А мы с тобой давай глянем, что там творится вокруг нашего Су и не решит ли Багиров навестить его раньше. Если что, всегда могу сказать, что волнуюсь за его здоровье после покушения.

— Ночей не спишь в прямом смысле этого слова, — отозвался Дубко, уже выходя из квартиры тем же способом, что и попал в нее Рябов — через окно кухни. Окно было хорошо спрятано большим вязом. По нему можно было подняться и точно так же спуститься и, даже несмотря на то что листьев на дереве не было, остаться незамеченным.

Александр и сам не мог понять, что случилось, видимо, сработало то самое пресловутое чутье. Хотя скорее его гнало вперед не оно, а осознание того, что по глупости упустили время. Не пришло в голову командиру проверить карту, а это покушение, больше похожее на игру детей в песочнице, спутало им все карты. День был слишком длинным, дел много, Багиров со своими перепадами настроения то таскал их по полигону, словно решил устроить важным гостям экскурсию, а то вдруг пришел к выводу, что они мешают ему работать.